Дети Капища
Шрифт:
Эту дверь они открыли с трудом. Сергеев даже подумал, что они даром тратят время: дверь открывалась на себя, прикладываться к ней плечом было бессмысленно, а ручка осталась у него в руках после первого же рывка. Но все же они вошли.
Следующее помещение было длинным, как вагон, и заканчивалось большим залом с низким потолком, с которого свисали лохмотья, напоминающие паутину и какие-то белесые плотные нити.
В коридоре, на рельсах, явно бывших продолжением тех, которые Михаил с Молчуном видели у входа, стояла тележка. На тележке же виднелось что-то большое, громоздкое, замотанное
По бокам помещения шли стеллажи, заставленные канистрами, инструментом и аккумуляторными батареями, старыми и новыми, еще в упаковке. Аккуратными рядами стояли жестянки, очевидно со смазками, покрытые густым «велюровым» налетом коричневой пыли, на полках лежали какие-то железяки, напоминающие части редукторов, обросшие такой же пылевой «шерстью», металлические коробки с непонятными деталями.
Вдоль одной их стен на подставках выстроились полуразобранные лодочные моторы.
– Магазин был наверху, – сообразил наконец Сергеев, обводя лучом фонаря окружающую обстановку. – Спортивный магазин. А тут склад и мастерские. А, ну-ка, дружище, давай-ка посмотрим, что в канистрах?
В канистрах оказался бензин, более полутонны.
А под пыльной пленкой прятался настоящий «Хуверкрафт»: небольшое, на шесть человек, судно на воздушной подушке. Его, наверное, купили и получили перед самым потопом, во всяком случае, расконсервировать не успели, и все эти годы шлюп так и простоял на транспортировочной тележке – в заводской смазке и с маслом, залитым в цилиндры двигателя. Насекомые до него не добрались – упаковано судно было надежно, а вот почему не порезвились крысы, основательно погрызшие даже углы старых аккумуляторных батарей, было непонятно. Из всех возможных версий только одна могла это объяснить – пластиковая пленка, в которую было завернуто судно, шла с добавлением яда.
После беглого осмотра (внутренности пассажирского отсека, отсека моторного и внешний обвес были в идеальном состоянии!) Сергеев с Молчуном заново упаковали катер со всем возможным тщанием и вышли перекурить на воздух.
Давешняя крыса все так же стояла столбиком на мусорной куче неподалеку. Только теперь здоровенная животина не наблюдала за ними, а умывалась, не обращая на пришельцев ровным счетом никакого внимания.
– Полезная находка, – сказал Сергеев, подставляя лицо послеполуденному солнцу.
Глаза при этом пришлось прикрыть, но сквозь неплотно закрытые веки Михаил продолжал отслеживать окружающую обстановку.
Молчун сидел рядом, поставив автомат между коленей и облокотившись о рюкзак худой узкой спиной.
– Теперь надо подумать, как эту находку скрыть, – продолжил Михаил, устраиваясь поудобнее.
Он погладил ноющее от сырости и долгого перехода колено и прикурил пахнущую старым табаком сигарету от веселенькой разовой зажигалки ярко-салатного цвета.
– Такая штука наверняка пригодится. Видел я, как такие суденышки носятся. В прежней, правда, жизни, но видел…
Молчун кивнул и задумчиво почесал щеку, на которой уже проклюнулся юношеский пушок.
– Я смогу это запустить. Там и работы-то на пару часов. И аккумуляторы сухозаряженные есть, еще в упаковке. А лодка
Молчун взглянул на него с удивлением.
– Можешь поверить мне на слово, – произнес Сергеев с некоторой обидой в голосе. – Все именно так, как я говорю. Ты же сам видел – ни колес, ни крыльев, ни гребного винта у нее нет. А ведь и по воде, и посуху прет – нечего делать. Но если не замаскировать – найдутся желающие попользоваться. Не одни мы грамотные! Так что думай!
Самому Сергееву революционных мыслей в голову не приходило. Можно было, конечно, рвануть гранатой второй вход, но это могло похоронить мастерскую, а с ней и «хуверкрафт», навсегда. А уж этого никак не хотелось!
Можно было выкатить его на улицу вместе с тележкой, по тем самым ржавым рельсам, заправить, запустить и попробовать перегнать куда-нибудь. И Госпиталь был неподалеку. И Равви не за тридевять земель. Вот только удастся ли запустить мотор? Сработает ли столько лет простоявший сухим аккумулятор?
Молчун подхватился с места и юркнул в ворота, откуда почти сразу появился с портативным газовым резаком в руках. Физиономия у него была хитрая. Он кивнул на ворота и протянул резак Сергееву.
– Заварим? – спросил тот, уже сообразив, что спрятать резак где-то поблизости легче, чем катер. – Ворота заварим?
Молчун улыбнулся и закивал.
В баллонах резака еще было горючее.
Через десять минут крыса наблюдала, как Сергеев, сняв со спины «станок», сноровисто запечатывает створки свистящей газорезкой. Еще пять минут он с Молчуном сбрасывал вниз мусор, лежащий на фундаменте, маскируя свое вторжение. А крыса все смотрела и смотрела за этой суетой, пока они не ушли. И только тогда, когда звуки их шагов окончательно затихли вдали, крыса поковыляла к развалинам, волоча за собой голый розовый хвост…
Схрон с катером был всего-навсего в двух часах быстрой ходьбы от Госпиталя, и их маленький отряд добрался туда в половину второго пополудни.
Им повезло. Ни за лето, ни за осень никто их тайник так и не нашел. А если кто и видел в глубине провала ворота, то не потрудился вскрыть.
Сергеев показал приданным ему бойцам Красавицкого, где крепить заряды, и когда окончательно снесенные с петель ворота рухнули наземь, они с Молчуном спустились вниз и обнаружили «хувер» на том же месте – запакованным в плотную пленку и перевязанным скотчем крест-накрест, как коробка с рождественским подарком.
Дни стояли короткие, так что времени работать «вразвалочку» у них не было, а ночевать в подвале или, чего доброго, на мусорных кучах брошенного города Сергееву не улыбалось.
Когда они выкатили транспортировочную тележку с катером наверх и содрали мутную, пыльную пленку с корпуса, один из пришедших с ними бойцов (а всего пришло четверо) аж заматерился от восхищения. «Хуверкрафт» был как новенький, словно только что с завода! Подвал, конечно, заливало, но на крайне непродолжительное время – вода под пленку не попала или почти не попала. Даже на приборной доске пыли почти не было – не просочилась она под упаковку и через уплотнители.