Дети Глуши
Шрифт:
Кстати, насчёт духов…
— Простите, но, может, вам переехать ненадолго к родным? Или позвать к себе родственников? В округе неладное творится, я беспокоюсь, ведь вы живёте один, — я повернулась к Старику, допив свой чай и отставив пустую чашку.
— Здесь мой дом. И я не одинок, — Старик улыбнулся, покачав головой. — Спасибо за беспокойство, но Хлою я не покину.
— Тогда будьте внимательнее, — не стала спорить я и, поблагодарив за сменный наряд и чай, вышла на улицу. За своей одеждой я собиралась вернуться ближе к обеду, когда она успеет подсохнуть у печки, а я
— Мэгги, ты тоже будь аккуратнее, — остановил меня оклик Старика, когда я развернулась в противоположную от пруда сторону. — Я вчера встретил людей Ведьмы, они кого-то искали.
По спине пробежал неприятный холодок, но я нашла в себе силы сдержанно улыбнуться и не показать беспокойства.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я и отправилась на работу.
ГЛАВА 2
Мокрые листья ворохом взлетали на ветру, постепенно сбиваясь в аккуратную кучу. Я взмахнула метёлкой в очередной раз, и один из ее прутьев, сломавшись, проехал по земле, оставляя за собой глубокую борозду. Метла была старой и тяжёлой, я успела посадить несколько заноз на ладонях, пока к ней приноровилась, однако уборка медленно, но верно подходила к концу.
Закончив с делами, я присела на скамейку и достала выданный на сегодня паёк. Жидкую похлёбку я должна была получить на площади по возвращении из парка, а вот кусок хлеба и яблоко мне отдали сразу.
Любопытные воробьи, вспорхнувшие с кустов при моём приближении, звонко чирикали, с жадностью рассматривая очищенную полянку — не оставила ли я для них чего съестного? Не затерялись ли среди травы семечки? Я слизнула с ладони крошки, невольно думая о том, что сама не прочь полакомиться птичьи мясом. Затем откинулась на скамью и закрыла глаза, не обращая внимания на начавшуюся в кустах потасовку пернатых. До встречи с братьями оставалось больше двух часов, и я могла позволить себе подремать на солнышке минут двадцать.
Поспать не получилось. Вдалеке послышался смех, и я лениво приоткрыла один глаз, глядя, как дети, подбадривая друг друга, поднимаются на горку. Оттуда открывался чудесный вид на Город, и можно было узреть не привычные хаотичные развалины, а аккуратные маленькие домики и ровные улочки. Как на картинке в старых книжках.
Неожиданно смех резко оборвался, и дети, смущённые и испуганные, быстро сбежали по склону в направлении Глуши. За ними никто не погнался, но что-то их напугало. Подавив порыв полюбопытствовать, что стало причиной побега, я застегнула куртку и встала со скамьи. Неприятности мне были не нужны.
В итоге на набережную я пришла чуть раньше братьев. Удочки у меня с собой не было, и я пристроилась на каменном парапете, наблюдая за рыбалкой других подростков. Пару раз на меня шикнули, но я вела себя тихо, и меня не стали гнать. Набережная была разбита по участкам, и заходить на чужой было чревато дракой. Ребятня моего возраста и чуть младше расположилась на правой стороне от моста, где было мельче и грязнее. Сегодня хорошо клевало, и пробки поплавков то и дело ныряли под воду. Даже прикорм особо не требовался, хотя я видела, как некоторые рыбаки крошили в воду
Я успела разомлеть под тёплыми лучами солнышка и расстегнуть куртку, позволяя лучам ласкать кожу, когда почувствовала, что за мной наблюдают. Обернулась. На мосте стоял целый кортеж: старый автомобиль и два человека на мотоциклах. Затемнённое окно машины не давало разглядеть пассажира, но мне и не требовалось. Как и всем остальным. Мелкая ребятня притихла, прижавшись к старшим, а подростки старательно делали вид, что кроме рыбалки их ничего не интересует.
В общем, все вели себя, как обычно, когда в Глуши появлялась Ведьма. Стало понятно, кого увидели с холма те дети, которые так стремительно бросились прочь из парка.
Ведьма жила в центральной части Города, за Глушью. Конечно, Ведьмой эту даму называли только в Глуши, а в Центре она была весьма уважаемой особой, ничем не похожей на каргу из сказки. Ей было около тридцати лет, она была недурна собой и достаточно хитра, чтобы знать, когда строить из себя невинность, а когда ядовито шипеть. Говорили, она живёт в прекрасном особняке, с садом и фонтанами, но я не очень хорошо его себе представляла. Слишком редко в Глуши встречались красивые, не разрушенные во время войны постройки.
Ведьма брала в прислугу только детей и подростков, за что и получила такое прозвище. Иногда она выкупала их у родителей, иногда забирала беспризорников с улицы. У неё не работали люди старше двадцати лет, и, достигнув этого возрастного порога, работники возвращались домой. Вот только выглядели они потерявшими себя. Безжизненными. Я бы добавила — одержимыми, но Рой всегда ругался, когда я всуе упоминала духов.
Тем более что одержимыми эти люди не были — и у нас с братьями была возможность в этом убедиться.
Никто в Глуши не говорил об этом вслух, но те, кто вернулись, больше походили на заводных кукол.
А ещё Ведьма ненавидела меня. Я не могла объяснить причину, но подсознательно чувствовала ее отношение.
Она невзлюбила меня с того самого дня, когда Рой не дал ей меня забрать, назвав своей сестрой. Ему было пятнадцать, он уже мог сам зарабатывать на хлеб, и Ведьма не смогла ничего сделать. Но с тех пор она стала за нами следить.
Впрочем, эта страшная женщина хотела забрать не только меня, но и братьев. Я знала, что она предлагала Рою работу через своих слуг, да и на Дина заглядывалась — всё-таки он симпатичный парнишка, особенно, когда улыбается… Не обращая внимания на дрожь, я постаралась не отводить взгляда от окна машины, пока стекло вновь не поднялось, и автомобиль не тронулся с места.
— Мэгги!
Я оглянулась на оклик. Оказывается, пока я смотрела на кортеж, Дин успел прийти с работы и более того, умудрился позаимствовать у кого-то удочку. До прихода Роя было немного времени, и мы побрели вдоль берега, выискивая свободное местечко. Слушая рассказ Дина о первой половине дня, я чувствовала, как уходит тревога.
…Как бы ни было тяжело, чтобы ни случилось, братья стали моей семьёй. И я не собиралась позволить какой-то Ведьме разлучить нас!