Дети белых ночей
Шрифт:
– Пойдешь со мной, поприветствуешь короля достойной песней,– позвал трувера Тиитерс.
Ворота заскрипели...
Первым упал стоявший впереди всех старый барон. Вторая стрела пробила горло труверу. Гости, онемевшие от неожиданности, стояли в полной растерянности...
Стражники попытались закрыть ворота. Тела товарищей, сбитых стрелами нападавших со смотровой площадки, лишили мужества и их. А когда мгновение спустя во двор ворвались всадники в серых балахонах с капюшонами, испуганные люди обрели,
Кирилл видел, как кинулись на его защиту рыцари свиты – провансалец Бийо и перигорец Бертран де Го. Славный Бийо получил предательский удар дротиком в спину и медленно опустился на колени. Кардинальский посох, увесистая двухметровая дубина с резным грифом,– это все, чем мог защищаться монсеньор Альдини. Марков, скинув широкополую пурпурную шляпу, перехватил посох, как боевой шест, и приготовился дорого продать свою жизнь.
– Говорила мне матушка...– рыцарь Бертран непочтительно толкнул кардинала, и две стрелы просвистели над ними, не достигнув цели,– ...служба Святому престолу – дело спокойное!
– Благочестивая родительница! – Посланник достал увесистым грифом одного из нападавших. Конь, потеряв седока, передними копытами ударил в столешницу и заржал.
– Дай мне его меч, Бертран!
– Нам нужно собрать своих людей, монсеньор... Держите, но не могу сказать, что он хорош!
– В свалке сойдет! Давай к невесте!
– Каждый за себя, святой отец!
– Делай, что говорят!
Локтях в тридцати от них жених, крутя двумя клинками, в одиночку отбивался от троих нападавших. Кровь покрывала его лицо страшной маской. За его спиной белоснежными крыльями развевался венчальный покров невесты.
– Священника! Режьте римского священника! – Высокая фигура на вороном жеребце распоряжалась ходом побоища.
– Иерихонский голосок! – Де Го ловко сшиб двух пеших, что налетели на Кирилла.– Неужели все дело в нас?
– И в нас тоже! – Альдини, не дожидаясь, когда занесенная секира обрушится на его голову, воткнул меч в очередной серый балахон.
И тут...
У ворот он увидел Невского. С непокрытой головой, Женька бился на мечах с всадником на вороном коне.
Гнедой под ним был весь в хлопьях пены. Удачным ударом Невский принудил противника откинуться в седле и потерять стремя. Капюшон соскользнул с головы, и медные кудри рассыпались по серому полотну. – Бертран, надо...– Но широкое лезвие протазана наискось полоснуло пурпурную кардинальскую тогу.
Глава 3
Курбатов возбужденно мерил шагами свой просторный кабинет в старинном особняке с колоннами на улице Халтурина.
– Не понимаю! Не по-ни-ма-ю! Вы же современные молодые люди! Для вас понятия карьеры, общественного успеха, материального благополучия, в конце концов,
– Но, Егор Афанасьевич,– Дим-Вадим попытался сказать свое.
– Слушайте, Иволгин, вы и спорт – это разные планеты. Я уважаю ваш ранний инстинкт отцовства, вашу готовность стать главой семьи, но не более того. Послушайте человека старше вас, имеющего взрослых детей, ваших ровесников, между прочим. Семья и дети – это не только умильные картинки. Это в первую очередь – деньги. Деньги на еду, на одежду, на достойный быт. А ваш ежемесячный доход равняется стипендии! – Вадим поморщился. Курбатов, уловив его реакцию, восторжествовал: – Вот видите! Вам нечего возразить!
– Наоборот, уважаемый Егор Афанасьевич, мне по многим пунктам хочется возразить вам!
– Бросьте, юноша! Игра словами так же далека от настоящей жизни, как Наталья от своего Привольного! Где вы возьмете квартиру? Будете мыкаться по съемным углам с грудным дитем или устроите маме с папой коммунальный быт?
– Егор Афанасьевич,– включилась в спор Наташа,– врачи говорят, что я быстро смогу восстановить нужную форму.
– Сначала, детка, нужно родить без проблем. А это у нас – лотерея похлеще «Спортлото», и ни один врач тебе никаких прогнозов не даст. И потом, сколько времени остается до Союзной спартакиады? Ты – признанный фаворит, верный кандидат в сборную страны на предстоящий чемпионат Европы. Прибудешь на соревнования из родильной палаты? Учти, никто из серьезных тренеров после этого и близко к тебе не подойдет! Все! У меня ни нервов, ни аргументов не осталось, решайте сами! Адью! – Курбатов широко распахнул бывшие барские двери.
– Дикость какая-то! Подумаешь – аборт! Но ничего, жизнь подскажет,– вполголоса бубнил он, выпроваживая посетителей. Те обескураженно молчали.
– Дим, ну что же делать? – Они брели по Халтурина к Марсову полю. Иволгин остановился, обнял грустную Наташу за плечи и, внимательно глядя в любимые, полные тревоги глаза, спросил:
– Ты мне веришь? – Наташа, прижавшись к нему всем телом, молча кивнула.– Я найду выход. Обязательно найду! И спорт, и ребенок – ничего от нас не уйдет. Обещаю! – Домовой осторожно коснулся губами девичьего виска.– Все будет хорошо, любимая!
– Знаешь, Дим, а ведь Курбатов прав,– она подняла голову и медленно произнесла: – Чемпионат, спартакиада, отношение тренеров...
Знай Вадим Иволгин большее количество успешных во внешней жизни женщин, он многое бы смог изменить в эту минуту. Но опыт, как известно,– сын исключительно трудных ошибок.
* * *
– Как это, «по талонам»? – Джейн недоумевала совершенно искренне, хотя определенные трудности ленинградской жизни должны были выработать у нее иную реакцию.
– А с бриллиантами вообще не достать! Ты не представляешь, Джейн, как я хочу кольцо с бриллиантом! Но они только по блату или в комиссионке,– возбужденно сыпала словами Наташа. Домовой, наверное, чисто по-мужски, не очень-то понимал это ее желание, и поэтому понимание она пыталась найти у представительницы своего пола.– А так хочется новое, пусть даже с осколочком! Ты ведь понимаешь меня?