Дети белых ночей
Шрифт:
Но эта дикая какофония вдруг оборвалась на самой высокой ноте. В центре комнаты в полном одиночестве танцевала Наташа. Ее танец был удивителен для их глаз и непостижим для их тел. Она вращалась в других плоскостях, ее шаги были запредельно высоки и воздушны. Едва касаясь грешной земли, она поднималась в воздух, вытягивалась в шпагате над невидимой пропастью. В этот момент ребята чувствовали весь ужас возможного ее падения в бездну, и у всех одновременно замирали сердца. А девушка уже с ожесточением вонзала острые каблуки в деревянный пол, и тело ее содрогалось от вполне земных удовольствий, но преисполненных небесной красотой, которой
– Танцуют все! – крикнула Наташа, и вся компания сорвалась с места и задергалась в танце вокруг нее. Киса попыталась повторить несколько Наташиных па и рухнула на пол, некрасиво задергав в воздухе ногами.
Кирилл остался сидеть за столом. Он был не очень пьян и не слишком трезв, просто Наташин танец понял по-своему. Он внимательно смотрел на красный сапожок, взлетавший выше головы, на гордо посаженную девичью головку, которая даже во время исполнения элементов канкана и танца живота не теряла королевского величия.
Теперь он знал наверняка, что Кису он не любит, что на каждую красивую девушку всегда найдется другая, еще более красивая, что с этой другой открывается совершенно другой мир, не похожий на предыдущий. А еще танец Наташи показался ему настолько красноречивым, словно Кириллу передавалась этим определенная информация, ключа к которой он, к сожалению, не имел. А кто имел?..
Кто-то дотронулся до его плеча.
– А, Дима! Ты почему не танцуешь? С такой девушкой, как Наташа, тебе придется научиться танцевать и не только это... Вот еще что. Я хотел попросить у тебя прощения за дурацкую идею с обязательной парой. Но теперь вижу, что глупостью этой только помог тебе. Наташа – удивительная девчонка. Такие и не встречаются, вообще-то... Как ты с ней познакомился?
– Познакомили,– вздохнул Иволгин.– Нашлись добрые люди в Стране Советов. Просил на один вечер, а мне отдали ее хоть на всю жизнь.
– Наташа не похожа на ту, которую можно сдать в аренду или подарить. Мне кажется, она сама кого хочешь придавит своим красным каблуком. Откуда она вообще?
– Ты же слышал, с Востока, то есть с Дальнего Востока.
– Я не об этом.
– А о чем?
Марков отмахнулся от вопроса и хлопнул Диму по спине:
– Спасибо тебе, старик, за Пастернака. Это такой подарок... Это как мечту заветную, лекарство для души, принести в коробочке и подарить. Спасибо тебе, Димка, огромное. Я уж при ребятах твой подарок не выделял, сам понимаешь...
– Понимаю,– кивнул Иволгин.– Я очень хотел подарить тебе что-то хорошее, чтобы было больше, чем вещь. Только знаешь что? Мне кажется, что ты не очень-то рад Пастернаку и вообще всему этому... Может, у тебя что-то с Кисой?
– При чем здесь Киса? – Марков даже сморщился, как от водки.– Что вообще может быть с Кисой? С Кисой все понятно на десять лет вперед...
– Ты так думаешь? А по-моему, она – несчастная девчонка.
– Глупости. Всем бы быть такими несчастными. С ее внешностью, отдельной квартирой и полом.
– Каким полом?
– Женским, разумеется. В армию у нас баб не берут, Иволгин, чтоб ты знал. Живи, баба, да радуйся...
– Я в электричке видел ее ладонь.
– Да, я помню, ты сказал, что мы не поженимся. Интересно, она тогда расстроилась или когда увидела отцовскую дачу?
– Не в этом дело. По ее ладони выходит, что у нее никогда не будет детей.
– Брось пороть чепуху, Иволгин! Ты что, гинеколог?
Кирилл хлопнул Диму по полному колену, чтобы предупредить возможную обиду, но тот только вздохнул.
– Тебе понравилась Наташа? – спросил Иволгин напрямик.– Я же тебе сказал, что она, в общем-то, и не моя девушка, а так. Ты можешь за ней спокойно ухаживать и не обидишь меня этим ни капельки. Вон Сагиров вокруг нее джигитом ходит, и Никишкины прыгают, как козлы...
– Иволгин, да ты уже ее ревнуешь! – воскликнул Кирилл.
– Еще чего!
– Да ты посмотрел бы на себя со стороны. Если бы ты был равнодушен, то не предлагал бы мне за ней ухаживать. Тебе было бы все равно... Слушай, а ты не влюбился часом?! Это было бы для тебя неплохо... Слишком ты, Дима, мягкий, вялый, как твои девственные усы...
Иволгин надулся, усы его смешно задвигались.
– Еще хотел с ним Пастернака обсудить,– проворчал Дима.– Специально читал его накануне. «Марбург», «Импровизация...». Ничего не понял. Хотел поговорить, доставить человеку удовольствие – показаться умным, а этот человек говорит такие слова, что...
– ...что усы траурно никнут. Брось, Дим-Вадим, не дуйся. Раз Иволгин начал читать Пастернака, значит, точно влюбился.
– Я еще тогда Наташу не видел.
– А это и необязательно. Сначала человек влюбляется, а уж потом встречает объект любви.
– Вот оно как! – удивился Дима.– Это ты понял на собственном опыте или прочитал где-то?
– На собственном. Только у меня все наоборот. Сначала разлюбил, а потом нашел, кого разлюбил. Так что ты счастливее меня...
– Это я знаю,– ответил Иволгин.
Кирилл посмотрел на него так, словно Дима сказал чтото грубое. За таким взглядом вполне мог последовать хлесткий удар в физиономию. Иволгин побледнел, почувствовав это, и испуганно посмотрел на друга. Марков сам не понял, почему его так задели слова Димы. Что в них особенного? Что такое вообще счастье и как им можно мериться? Да и не мог этот чудаковатый домовой быть счастливее Маркова – разностороннего, талантливого человека, которого любили девушки и деньги. Поэтому ничего обидного не было. Просто слово за слово, получилась глупая фраза.
– Это почему же? – спросил Кирилл, наливая водки Диме и себе.
– Ты не обижайся на меня, Кира,– предупредительно начал Иволгин.– Мне кажется, что тебе что-то мешает свободно жить. Ты пытаешься с этим развязаться, отбросить его, а оно тебя догоняет, цепляется. Но самое страшное, когда оно забывает про тебя, устает с тобой бороться, тогда ты сам останавливаешься и ищешь его, чтобы оно опять настигло тебя и мучило... Вот так ты и живешь.
– Ничего себе,– Марков опрокинул в себя рюмку водки так легко, что решил тут же повторить,– оказывается, ты мудрец, философ, психолог!.. Ты – дурак, Иволгин. Ты втюрился в Наташу по уши, а теперь ревнуешь ее ко мне, потому что эта провинциальная красотка почувствовала во мне богатого жениха. Видел, как выделывалась? Хочешь, попрошу ее сделать мне подарок на день рождения – станцевать голой на столе? А? Думаешь, не станцует? Сейчас скажу ей, что она мне нравится, как никто, и станцует, как миленькая...