Десятая сила
Шрифт:
Потом Халасаа показал им танец мужчин после чьей-то смерти, дикое топанье горя с раскинутыми, как крылья птицы, руками, они будто изображали улетающий дух. Это будет началом их Танца — горе по умирающему году.
Халасаа и Брайали показали танец мужчины и женщины во время брачного ритуала, сложное сплетение двух форм, неподвижность и кружение. Это будет кульминацией Танца. Вскоре зал заполнили топающие танцующие, что старались не столкнуться друг с другом.
После этого Древесный народ слушал, пока Лиа объясняла простыми словами, как для новеньких, как через певчих дышит Богиня,
Жители деревни восхищенно слушали, и Калвин поняла, что возвращение чар в Тремарис нужно начинать отсюда, с Антариса. Она всегда верила, что тут чары берегли и уважали, что тут работа не нужна. Но вне поселений чаропесни были загадочными и жуткими, как во всем Тремарисе. После первой репетиции Калвин нужно было многое обдумать.
* * *
После первого дня Калвин пропускала некоторые тренировки. Много раненых после боя еще нуждались в лечении, и Калвин хотелось использовать свои силы, чтобы помочь им, особенно пока Халасаа был занят танцами.
Но сегодня Урска отругала ее и прогнала.
— Многие из них выздоровеют и с чистой повязкой, травяным настоем и отдыхом. А ты должна быть полной сил! Иди лучше к своему милому. Он лежит тут день за днем и пытается откусить мне всякий раз голову, когда я заглядываю, потому что это не ты!
И она пошла к Дэрроу. Он пытался быть бодрым, но был слабее, чем раньше. Смерть Мики стала ужасным ударом, и снежная болезнь быстро прогрессировала. Калвин испугалась, узнав, что он уже не может держать ложку или расчесывать свои волосы. Его голос был очень слабым.
— Приготовления идут хорошо? К танцу? — прошептал он.
— Да. Да, очень хорошо, — механически ответила Калвин.
— Я должен быть там… правда… даже если Тонно придется нести меня в долину.
— Мы могли бы привезти тебя в кресле Лии, если бы ты не был таким тяжелым!
Шутка была слабой, и она попыталась улыбнуться, но казалось, что камень ее сердца покрывался трещинами, пока она сидела там.
Он прошептал после паузы:
— Ты должна быть дальше осторожной, Калвин. Новые знания принесут большие изменения в Тремарис.
— Надеюсь, — растерянно сказала Калвин. Они и затевали Танец Становления ради изменений.
— Я не про Танец. Я про Десятую силу. Сила знаков изменит весь наш мир, может, даже сильнее Танца Становления, — Дэрроу закашлялся. Он указал рукой на чашку, и Калвин поднесла ее к его губам. Он быстро зашептал. — Силу знаков могут выучить все, как и Силу языка. Но тут есть разница. Пока я говорю с тобой, мои слова влетают в твою голову или уносятся с ветром. Как только ты забудешь мои слова, они пропадут навеки.
— Я не забываю твои слова, — улыбнулась Калвин, но Калвин нетерпеливо махнула рукой.
— Это важно, Калвин! Слушай. Если я запишу послание Силой знаков, оно останется для тех, кто будет после тебя. Понимаешь? Если бы все знали, как читать знаки, послание Колеса не потерялось
— И знания Марны, утраченные с ее смертью, можно было бы спасти, — медленно сказал Калвин. — Сила знаков не должна быть секретов. Все должны научиться читать и писать знаками, чтобы знания больше не терялись. Чаропесни — нужно записать их… — в голову пришла мысль. — И все, кто сможет читать, смогут выучить чары самостоятельно. Им не нужно будет для этого прибывать в Равамей. Чары разнесутся по всему Тремарису, как мы и мечтали.
— Не только чаропесни, — Дэрроу снова закашлялся, а потом заговорил хриплым голосом. — Песни и рассказы, история, послания, советы и указания… Рецепт медовухи Тонно…
— Тонно это не понравится, — сказала Калвин. Она попыталась представить измененный мир. — Ты сможешь написать Хебену и Фенну в Меритуросе, — сказал она. — Можно будет доставлять послания с торговцами, и не придется полагаться на Тонно или Траута, что они запомнят слова.
— Да, — прошептал Дэрроу. Его глаза почти закрылись. — Да. Я сделаю это. Я должен кое-что рассказать им, пока…
Ты не умрешь! — яростно сказала Калвин в его голове. — Слышишь меня?
Но Дэрроу уснул. Калвин оставалась у его кровати, дышала в такт с движением его груди. Из окна она видела каменные стены огородов. Лиа сказала, что Джилли и Мика без устали работали над ними.
— Еще немного, — сказала Лиа, — и у них получилось бы, — но снег снова засыпал все, и ростки замерзли, едва выбравшись из земли.
Калвин стояла, смотрела, а потом побрела мимо комнат, где лежали другие со снежной болезнью, она не думала о том, куда ее несли ноги.
Потом она поняла, что пришла на балкон большого зала и смотрела на тренировку внизу. Сестры раскачивались, закрыв глаза, ладони висели, забытые, по бокам или неловко дергались в воздухе. Кто-то кружился на месте и задевал соседей, и все падали, смеясь.
Калвин отпрянула в отчаянии. Это было безнадежно. Певчие не могли танцевать, а танцующие — петь. Она была среди лучших танцующих, но оставалась неуклюжей рядом с Брайали и Древесным народом.
Она заметила дико кружащуюся Джилли внизу. Ее круглое лицо раскраснелось, желтая туника развевалась у колен. Калвин видела, как она плакала по Мике, скрыв голову фартуком. Калвин ощутила вспышку гнева. По какому праву Джилли скорбела по Мике? Она знала ее всего два месяца. Внизу должна быть Мика, а не неуклюжая Джилли: Мика справилась бы! Калвин помнила, как она скользила по льду в меховой накидке. Почему Джилли не оказалась на пути того копья? Мика могла петь и плясать, была верной и храброй…
Калвин закрыла глаза руками, но даже так не могла плакать.
Танцы внизу прекратились. Брайали призвала к вниманию; все стояли и ерзали, пока она показывала быстрые движения ногами. Калвин без эмоций смотрела, как сестры пытались повторить за ней. Правильно не получилось ни у кого, даже у Килы. До полнолуния оставалось три дня, она должна была ощущать надежду. Но она ощущала лишь отчаяние.
По пути вниз она столкнулась с Траутом. Его глаза были красными.
— Почему ты не на танцах? — спросил он.