Десятая сила

Констебль Кейт

Калвин в потрясении разрывалась между желанием спорить с Тамен и утешить ее. Она запнулась.

— Тамен, если мы починим Колесо, темные чары рассеются? Зима закончится, и снежная болезнь пропадет?

— Я не могу ответить. Я сделала, что было нужно. Я не знала, что цена… будет такой высокой, — и тихо, что Калвин едва услышала, Тамен прошептала. — Богиня, прости.

Калвин прошептала:

— Сестра…

Без предупреждения бледное лицо Тамен появилось среди теней, ее худая рука оттолкнула Калвин.

— Оставь меня! — прошипела

она. — Оставь меня в покое.

Калвин попятилась и постучала в дверь. Засов загремел, и она вышла в слепящий свет коридора. Джанир закрыла и запела дверь. При виде лица Калвин, она опустила большую ладонь на плечо девушки.

— Она попросила две вещи утром, — тихо сказала Джанир. — Разговор с тобой. И флакон горькошипа.

Калвин глядела на нее, не понимая. А потом прижала ладонь ко рту.

Джанир кивнула.

— Она сама уйдет к Богине.

* * *

Калвин медленно шла к большой мастерской, которую занял Траут. Она никогда не любила Тамен, но резкость старшей жрицы была частью ее детства, как доброта Марны, и мысль о смерти Тамен вызывала горе. Она хотя бы знала теперь, что нужно сделать. Если Колесо выпустило темные чары, им нужно было найти другую половину, пока Самис не выпустил ею еще больше зла. Если не было поздно. И если Колесо можно починить, темная магия пропадет. Калвин замерла на миг у двери мастерской, взяла себя в руки и вошла.

Мика сидела на скамье, смотрела, как Траут склонялся над последним изобретением — креслом на колесах для Лии. Высшая жрица сидела неподалеку, сжимая посох с серебряным набалдашником. На скамье лежали стальные лезвия, длинные сани со стальными лезвиями стояли у стены.

— …идея Дэрроу, — говорила Мика. — Он заставил Великий совет Меритуроса выбрать лидера из Фенна или Хебена, пока его нет. Только они говорили, что будут помогать, кого бы ни выбрали, а от Тамен помощи никто не захочет.

— Что с ней будет? — спросил Траут, закручивая болт.

— Ее будут судить, когда придет время, — ответила Лиа. Она поймала взгляд Калвин, и та поняла, что она знала о флаконе горькошипа. — Те, кто помогали Тамен, делали это из страха. Их раскаяние будет самым тяжелым наказанием.

Мика фыркнула.

— Я бы всех засунула в Стену, если бы я решала!

Лиа твердо сказала:

— Никто больше не будет в Стене. Те дни прошли.

Тела Аталы и остальных достали, их похоронили должным образом в священной долине. Только тело Марны осталось на кладбище Анари. Те, кто боялся, у что них снежная болезнь, приходили к Урске, и их селили в проветриваемом Доме старейшин. Их еще не могли вылечить, но они хоть не боялись, что их принесут в жертву Богине.

Лиа начала наводить порядок, ведь многое забросили при правлении Тамен. Новая Высшая жрица назначила Джилли работать с пчелами. Только вчера Калвин чуть не покатилась со смеху, увидев, как Джилли и Мика бегут, виляя, к саду.

— Мы с Микой учим друг друга не бояться пчел! — рассмеялась Джилли и неуверенно добавила. — Это

до твоего возвращения, Калвин.

Калвин кивнула, хоть не была уверена, что вернется в Антарис. Она проводила убегающих девушек взглядом.

Теперь Лиа протянула руку, и Калвин тихо прошла по мастерской и сжала ее. Она не хотела отвечать на вопросы о Тамен, и Высшая жрица поняла это без слов.

— Лиа, — тихо сказала Калвин, чтобы Траут и Мика не слышали, — я хочу передать тайные знания тебе. То, что мне рассказала Марна перед смертью.

К ее удивлению, Лиа покачала головой.

— Только одной жрице позволено владеть этими знаниями. Марна доверила эти тайны тебе, а не мне. Мы должны уважать ее желания. Не нарушай клятву.

— Но, Лиа, я не жрица. У меня нет дара. Я никогда не смогу петь песни, которым меня научила Марна.

— Никогда может говорить только Богиня. Заключим сделку, Калвин. Если, когда ты вернешься в Антарис, у тебя все еще не будет сил, ты научишь меня тайнам, которые узнала.

Калвин опустила голову. Она не хотела нести бремя опасных чар одна.

— А если я не вернусь?

— Вернешься, — просто сказала Лиа. Громче, для Мики и Траута, она спросила. — Когда вы уходите?

— Завтра утром, если Траут успеет закончить.

Траут сказал, не оглядываясь.

— Я успею. Дай мне маленькие плоскогубцы, Мика.

Калвин убрала руку от Лии и стала расхаживать по комнате.

— Нужно спешить в Геллан. У Самиса другая половина Колеса, — она передала им то, что узнала от Тамен, но не то, что Тамен отдала Колесо Самису. Тамен скоро умрет. Зачем вызывать к ней еще больше ненависти? Она сказала. — Нужно найти его и Колесо. Если его сломают еще раз, вылетит еще больше темной магии. Может, он еще даже не понял его силу, а если понял? Может, уже поздно. Но если мы можем починить Колесо, весь вред пропадет.

— Калвин! — Лиа посмотрела на Траута и Мику. — Это нельзя говорить открыто.

Калвин покачала головой.

— Прости, Лиа. Но я доверяю Мике и Трауту жизнь. Я должна доверить им и другие знания.

— Слишком много тайн, — Траут закручивал упрямый болт. — Половина бед мира из-за тайн. Знаниями должны делиться свободно.

— Некоторые тайны опасны, — нахмурилась Лиа. — Потому это тайны.

— Кэл и Дэрроу говорят, что стоит делиться чарами, а не цепляться за них, — сказала Мика.

Она взглянула на молчащую Калвин. Она мечтала о колледже чар, где песни магии будут учить, делясь ими. Но если снежная болезнь охватит весь Тремарис, чар больше не будет. Все песни будут утеряны, и все певчие — мертвы и забыты.

Мика сказала:

— Так мы их не забудем. Бабушка говорила, что каждое поколение теряются чары, потому что кто-то забывает, как правильно их петь.

— Мы охраняем свою магию, — сказала Лиа. — Чары льда не были утеряны с основания Антариса.

— Откуда вы знаете? — спросила Мика. — Если вы не помните чары, откуда знаете, забыли ли их?