Дестабилизатор
Шрифт:
– Да ты спятил!
– Ладно-ладно, успокойся, я шучу…
Лифт мелодично звякнул, остановившись на их этаже. Двери раскрылись, выпуская в холл стайку молоденьких журналисточек. При виде Вледига они притихли и, поздоровавшись, поспешили освободить лифт, стреляя в обоих мужчин любопытными взглядами.
– Я выбрал тебя, потому что ты умеешь задавать нужные вопросы, – нажав кнопку минус первого этажа, негромко произнес Вледиг. – Кстати, никогда не понимал, как ты это делаешь. Вызываешь людей на откровенность, имею ввиду. Я же знаю, ты толком и не готовишься к интервью, слоняешься по барам… а результаты блестящие.
Эл пожал плечами.
– Талант не пропьешь! Я быстро читаю, и у меня отличная
Вледиг поднял брови, с сомнением покачал головой, но промолчал. Эл был этому рад. Никогда и никому он не рассказывал о том, что нужные вопросы словно сами собой срываются с языка. И дело тут было не в хорошем знании материала или психологии. Он просто чувствовал людей, знал, что их волнует. Хотя иногда случались и вовсе странные вещи, которые иначе, чем озарениями трудно было назвать. И впервые нечто подобное он испытал, как ни странно, именно при знакомстве с Вледигом.
Эл до сих пор помнил тот день, когда пришел на собеседование в «Пангею». Держа в руке бейджик посетителя, он вошел в кабину, сияющую металлом, и повернулся к зеркалу – убедиться, что с лицом, волосами и одеждой все в порядке. В те времена он выглядел иначе: еще не остриг волосы, единственную пару сережек оставил дома, опасаясь, что из-за проколотых ушей ему могут отказать. Татуировки спрятал под рукавами пиджака.
Двери уже закрывались, когда кто-то сунул между ними ногу, заставив открыться вновь. Внутрь протиснулся высокий светловолосый незнакомец примерно тех же лет, что и Эл. Он извинился и нажал на панели кнопку третьего этажа, где как раз и должно было проходить собеседование. Именно в этот момент у Эла вдруг все поплыло перед глазами, пахнуло хвоей, конским потом, кожей и металлом. Хлопнуло впереди красно-белое полотнище знамени.
– Я не… – начал Эл, и вдруг все исчезло. Незнакомец обернулся, удивленно взглянул на него.
– Простите?
– Что?..
– Вы сказали: «Я не», – пояснил тот. – «Не», что?
– Не знаю, – честно признался Эл. – Возможно, это было: «Я не заметил вас и поэтому не подождал».
– А, ясно. Не берите в голову.
Лифт остановился и незнакомец вышел. Эл замешкался, испытывая огромное искушение подняться еще на несколько этажей, а потом спуститься обратно, но, представив, каким идиотом будет выглядеть, если снова наткнется на этого типа, беседующего с кем-то здесь, в холле у лифтов, а потому вышел вслед за ним, молясь про себя, чтобы тот не оказался его интервьюером.
В тот день ему повезло, но через пару лет Вледиг возглавил отдел, в котором тогда работал Эл и ежедневные встречи, порой, приносили новые галлюцинации. Иногда это было что-то безобидное, вроде навязчивых мыслей о сексе, после которых, было очень трудно не ухмыляться, глядя на Джин. Иногда ему чудился все тот же отряд, едущий на лошадях через лес, пару раз промелькнули воспоминания о ссорах с отцом и сестрой… Вледиг был не единственным источником подобных «видений», но самым постоянным. За прошедшие годы Эл успел придумать происходящему разные объяснения. Одним из них была телепатия, другим – воспоминания из прошлых жизней, третьим – первые проявления фамильного сумасшествия, прокравшееся в гены, несмотря на все заверения врачей, что с ним все в
Глава 2
1099 год, месяц Эдрин, неделя IV, день I, 08:30–09:20
На стоянке неподалеку от лифта их уже ждал серебристый флаер с включенным мотором. Заметив их, водитель поднял колпак пассажирского отсека и опустил, дождавшись, когда они усядутся. В подстаканнике между сиденьями, стоял накрытый прозрачной пластиковой крышкой большой стаканчик с кофе. Судя по запаху – не из автомата.
– Ух ты! – восхитился Эл. Кофе был сдобрен сливками, как он любил, да не синтезированными, а натуральными. Эл откинулся на мягкую спинку, потягивая горячий напиток через отверстие в крышечке.
Часы показывали восемь тридцать. Флаер поднялся в воздух, вылетел из гаража, и, набирая скорость, понёсся в сторону деловой части города, возвышающейся стеной небоскребов за историческим центром, раскинувшимся вокруг серебристой чаши залива и шумного порта. В другое время Эл насладился бы полетом – для него флаер был слишком дорогим удовольствием, – но в компании Вледига об этом приходилось только мечтать. Прочитав какое-то сообщение на коммуникаторе, тот нажал кнопку, подняв перегородку между ними и водителем.
– Пообещай, что будешь вести себя… – начал он.
– Хорошо? – подсказал Эл.
– Прекрати скалиться! Я серьезно, Лейан! Завалишь встречу, добьюсь, чтобы тебя уволили, клянусь! Может, ты и один из топовых репортеров, но правонарушения за тобой наверняка найдутся. Сколько стимуляторов вы протащили на фестиваль, а?
Эл ухмыльнулся. Угроз Младшего он не боялся, – Ивер за него вступится если что, – но меру все же следовало знать. Да и не так уж Вледиг и досадил ему суетой с подготовкой к интервью. Взбесил, конечно, всеми своими «помойся, переоденься», но это можно пережить. Нечасто сын главного босса прибегает с заданием, ради которого другие бы из собственной шкуры выпрыгнули. Да и заплатят хорошо, не придется в этом месяце влезать в долги.
– Ладно, ладно, не заводись, – примирительно произнес Эл. – Не возили мы с собой никакие стимуляторы… все купили на месте. Думаешь, легко работать сутками напролет, без сна и отдыха?
Вледиг на миг возвел взгляд к потолку флаера.
– Надеюсь, вы были осторожны. С законом шутки плохи, сам знаешь. Преступления родителей это одно, но свои-то, зачем добавлять?
– Я и не добавляю! Никто бы сроду нас не поймал, на таких мероприятиях для своих всегда все шито-крыто. А так – я примерный гражданин, примернее некуда просто. Между прочим, загляни в мое досье – ни одного правонарушения, даже вождения в нетрезвом виде нет! И вообще это дискриминация по правовому статусу! Дети преступников не обязательно становятся преступниками! Не ты ли мне тыкал в нос этой статистикой, когда я пришел к тебе со своей статьей? Не говорил ли, что система работает и никому не нужны жалостливые истории о тяжелом детстве детей правонарушителей?
– Я не тыкал, я привел неоспоримые доводы и факты. И ты молодец, что внял им в конечном итоге. Радикальные убеждения до добра не доводят. Уж казалось бы, ты должен был понять это, когда тебя вышибли с юридического за ту идиотскую курсовую. А так – живешь себе и вполне неплохо, хотя мог бы и лучше. Осталось от неформального облика избавиться, но ты и до этого дорастешь, надеюсь.
– Меня не вышибли! – возмутился Эл, пропустив мимо ушей очередную шпильку про свой внешний вид. – Я сам перевелся на другой факультет, потому что не собирался ее переписывать. Отличная тема была, между прочим, просто некоторые замшелые зануды…