Деспот
Шрифт:
Собрав мои разметавшиеся волосы в горсть, Марич оголяет мне шею и прижимается к ней губами. Это очень чувственно. Я вписываюсь в его тело идеально, совпадая каждым изгибом.
– Согни ноги, – командует Саша, и я слушаюсь.
Я делаю это с радостью. Пока он приказывает, я могу отпустить себя.
Сегодня я уже сделала шаг за свои границы – попросила его о сексе. Кто-то фыркнет, что это пустяк, но не для меня… Я шагнула за обрыв и упала в теплые объятия бездны. И сейчас я жду свою награду.
Наслаждение,
Главное, чувствовать его в себе, понимать, что нужна ему…
Единение – главное.
И подобрав под себя ноги, я оттопыриваю попку, выставляя себя для него.
Чуть прикусив мне кожу в сгибе шеи, Саша надавливает членом на недавно девственную дырочку. Я с шумом втягиваю воздух, потому что он слишком толстый, но, если бы Саша меня спросил, стоит ли ему остановиться, я бы сказала: «Нет».
Медленно толкаясь, отвоевывая себе каждый сантиметр, Марич покоряет меня, присваивает в очередной раз. От напряжения у меня выступает испарина, зуд в киске нарастает, перед глазами расходятся белые круги.
Саша не останавливается, пока не заполняет меня полностью. Я чувствую его так глубоко в себе, что это пьянит. Я жду, что сейчас будет и дальше растягивать меня, но он просовывает руку мне под живот и добирается до клитора.
Не делая ни малейшего движения внутри меня, оставляя нанизанной на его орган, Саша ласкает напряженную скользкую горошину, заставляя меня дрожать и течь сильнее, превращая меня в самку. Срывая с меня ошметки представлений о приличиях. Вынуждая меня сдаться своим инстинктам, покориться чувствам.
Сладкий дурман проникает в кровь, и, медленно скользя на члене, я начинаю двигаться сама.
Глава 37
Проснувшись, я обнаруживаю себя, как обычно, на Сашиной половине кровати. Простыня сбита в ногах. Я прижимаюсь к горячему телу, оплетаю его руками и ногами.
Жарко, но шевелиться не хочется.
Мысли медленно ворочаются в голове.
Эта ночь была долгой.
Почти до самого рассвета Саша открывал для меня совсем другой мир. Мир чувственности и желания.
А я открывала саму себя.
Он брал меня раз за разом, заставляя сдаваться, умолять и даже требовать.
Растопил мое тело и мою гордость.
Я превращалась в мягкий воск в этих руках, в послушную глину.
Отключаясь под утро, утомленная Сашиной ненасытностью я уже почти не соображала, зато сейчас в голове проясняется.
Непристойные картины вчерашней ночи оживают перед глазами, но неловкости больше нет. Все сгорело в горниле страсти.
Только теперь я запуталась в своих чувствах еще больше.
Я не могу относиться к Саше, как прежде, но и то, что я испытываю сейчас разобрать сложно. Если мы все еще в рамках
Мне нужно набраться смелости и задать эти вопросы.
И чем раньше, тем лучше, иначе моя психика и без того расшатанная, совсем рухнет.
После поминок. Я поговорю с ним сразу после поминок.
Черт. Это уже сегодня. А я разлеживаюсь.
Поднимаюсь с постели осторожно, чтобы не разбудить Сашу, но когда я встаю, то вижу, что его глаза открыты. Он молча смотрит на меня, будто чего-то ждет, но я не понимаю чего, поэтому я просто бормочу смущенно:
– Доброе утро… я к себе…
И подхватив сарафан, я сбегаю от него.
Опять сбегаю. Это именно то самое слово.
Саша не спал, я могла с ним поговорить, но не готова. Или я просто не готова услышать ответы?
Приводя себя в порядок, я вспоминаю, что собиралась до поминок съездить на кладбище к тем, кого я считала родителями. Еще вчера я сомневалась, хочу ли я ехать, зачем, это теперь? В глубине души я догадываюсь, что после того, что я узнала, я вряд ли стану навещать эти могилы, но…
Что-то подсказывает мне, что я должна съездить в последний раз.
Может, это глупо. Может, суеверно. Я не знаю.
Но я поеду. Попрощаться и отпустить. Простить не смогу, но отпустить должна.
Спохватившись, откладываю в сторону голубое платье, которое достала первоначально. Слишком оно жизнерадостное для поминок и поездки на кладбище, но и черное траурное надевать не тянет. Если я сейчас и скорблю, то по разрушенной жизни, но она у меня хотя бы есть.
Если бы все осталось, как есть, сейчас это могла быть моя могила.
Выбрав нейтрально серое льняное платье в пол, остаюсь довольна собой. И через себя не переступила, и не буду бельмом на глазу у горюющей тети Оли.
Кстати, что-то во вчерашнем ее сообщении меня напрягло… Еще раз просматриваю переписку. Вроде бы ничего такого, но что-то не дает мне покоя. Надо попробовать отвлечься. У меня так часто бывает: мучаешь-мучаешь мысль, а результатов нет. Стоит же погрузиться во что-то другое, и в голове всплывает ответ.
В столовой меня уже ждет Саша.
Даже сердце замирает, какой он красивый. Немного мрачный, но очень мужественный.
Стоит мне опуститься за стол, как Анна приносит мне кофе, и я с облегчением прячу лицо за чашкой. Это не неловкость, это вспышка легкого возбуждения, нахлынувшего, когда я засматриваюсь на пальцы Саши. Он намазывает поджаренный кусочек багета паштетом и протягивает мне, а у меня голос садится, и я просто киваю, не доверяя своей способности говорить.
Каждый день Саша окунает мне в новые противоречивые эмоции, надо научиться с этим справляться.