Десну перешли батальоны
Шрифт:
— Нет, нет, — Марьянка испуганно покачала головой. Хватит с нее ада у панов, она этот хлеб ела.
— Так вот! Оттого-то они против большевиков и советской власти. Они знают, что тогда нам жизнь будет, а им — гибель. Поняла?
Поняла Марьянка, как не понять? Теперь и она раскусила Писарчука и Вариводу. Это они хотят снова превратить ее в батрачку. Это они не хотят, чтобы на своей земле жила Марьянка. Вот такие укоротили жизнь ее отцу, который, верно, говорил так, как Павло. Она
Павло и Марьянка подошли к хате Межовых — убогая, и сени из лозы. К улице склонилась верба — ее еще посадил отец Марьянки… Хоть и трудно было без дров, но вербу не срубили, пусть растет — в память об отце… Павло и Марьянка постояли у перелаза.
— Приходи, Павлусь, к нам. И мама будет рада. Придешь?
В черных глазах Павло прочел, что Марьянка радуется встрече с ним. Девушка опустила голову и чуть-чуть покраснела. Павло взял ее за руку и нежно пожал.
— Приду!
Надводнюка в комитете поджидал незнакомый человек. Как только в комнату вошли Дмитро, Григорий и Ананий, человек порывисто поднялся навстречу, спросил:
— Кто из вас Надводнюк?
— Я.
Они внимательно посмотрели друг на друга. Дмитро чуть дольше задержал взгляд на суровом лице и мозолистых руках прибывшего. Тот направился к дверям в соседнюю комнату, Дмитро — за ним.
— Я от Воробьева, — тихо сказал прибывший. — Вот записка от него, срочно… — и вытащил из солдатской шапки небольшой конверт. Надводнюк надорвал конверт, вынул из него листок бумаги, быстро пробежал его глазами и спросил:
— Больше ничего Воробьев не передавал?
— Одно добавил: сделать немедленно, сегодня же! — человек протянул руку. — Прощайте! Я — на Макошин…
Он быстро вышел из комнаты.
Через несколько минут Надводнюк созвал членов комитета.
— Есть дело. Сегодня надо у Писарчуков, Вариводы, Орищенко и Маргелы отобрать оружие. Это оружие останется у нас.
— Понадобится? — заинтересовался Бояр.
— Очень!
— И скоро?
— Возможно… Об этом не пишут. — Он еще раз взглянул на записку и разорвал ее на мельчайшие кусочки. — Очевидно, пахнет столкновением.
— А с кем будет столкновение? — пододвинулся Ананий.
— С кем?.. С петлюровцами. Не станем же мы ждать, пока Писарчук с Вариводой нанесут нам удар в спину.
Как-то сразу все замолчали, задумавшись над словами Дмитра. От Писарчука и Вариводы можно ожидать удара, в углу где-нибудь точат нож, ждут удобной минуты. Первым решительно поднялся Гордей Малышенко.
— Пойдем! Распредели, Дмитро, кому куда.
Надводнюк тоже поднялся.
— Я и Клесун —
Члены комитета вышли из здания школы. На перекрестке они разошлись в разные стороны.
Решительно, без малейшего колебания открыл Дмитро высокую под навесиком калитку. Заворчал Бровко, потащив кольцо на цепи по натянутой от клуни до ворот проволоке. Надводнюк и Клесун ждали, пока кто-нибудь из хозяев не покажется во дворе. К перелазу из сада вышел Иван. Дмитро посмотрел на загнутую пирожком и лихо сдвинутую на одно ухо смушковую шапку, подмигнул Павлу и усмехнулся. Иван прищурился — насупил густые брови.
— Ну? — словно через силу выдавил он из себя.
Бровко свирепо рванулся на цепи.
— Пса убери, мешает!
Иван медленно отвел собаку в дальний угол двора, привязал ее и скосил зеленоватые глаза в сторону Надводнюка.
— Ну!
Надводнюк подошел ближе.
— Ну и ну! — их взгляды встретились. Иван не выдержал и отвернулся. — Других слов не знаешь — нукаешь? Отец где?
— Я за него.
— Что ж, можно и с тобой… Где винтовка?
Молодой Писарчук сразу же встрепенулся, быстрые глаза метнулись в сторону, бледность поползла по лицу. Он бросился на крыльцо.
— Запри дверь!
Но он не успел добежать — его опередил Павло. Ворвавшись в комнату, Клесун заглянул во все углы и, ничего не найдя, направился в соседнюю комнату. Следом за ним вошел Надводнюк. Старый Писарчук лежал на скамье. Он, удивленный и перепуганный, растерянно смотрел на членов комитета и лишь тогда опомнился, когда Павло нашел винтовку, запрятанную между печью и сундуком.
— Поставь! — хрипло крикнул Писарчук, вскочив со скамьи.
— Найдите револьвер и патроны, да побыстрее!
Писарчук сразу обмяк и опустился на скамью. Он понял, что бессилен, что окрик его — всегда властный и грозный — теперь не поможет. Писарчук рванул жилетку, пуговицы покатились по полу.
Вдруг в дверях вырос Иван. В его руках поблескивал высоко поднятый над головой топор.
— Вон из хаты!
Павло ловко отскочил в сторону, щелкнул затвором.
— Брось!
Иван зашатался, как пьяный, руки бессильно повисли, топор со звоном ударился о порог.
— Открой ящики и сундуки!
Иван открыл и отошел к отцу.
— Это все — Никифорово… берите, только пожалеете…
Надводнюк едва не вскрикнул от удивления — в тряпье лежали две ручные гранаты и револьвер.
Через несколько минут Надводнюк и Клесун ушли. Писарчук смотрел им вслед налитыми кровью глазами.
На цепи бесился Бровко.