Десептор
Шрифт:
— А это зачем?
— Если придётся стрелять — лучше будет стрелять тихо. А штатный автомат — просто чтобы не привлекать внимание. Как начнётся — бросай его на пол и доставай бесшумное.
— Понял.
— Как думаешь, у нас есть минут двадцать? У меня телепатическая энергия опять кончается, хорошо бы немного восстановить.
— Думаю что есть, но лучше не рисковать. Дроновода я застрелил, но они не совсем идиоты, чтобы не передать информацию по рации.
— Угу. Пока идём — потренируйся доставать предметы из сумки. Это немного
— Так там в упор было! А вообще... ну, из автомата, думаю, смогу заливать врага. Но чудес не жди. Стрелял в своей жизни только из пневматических ИЖей на даче.
Кима мы переодели в запасную форму Бартека, она была ему самую малость велика. А я нацепил одежду убитого Кибера, которая отличалась, но не слишком сильно.
В этот раз двигались гораздо аккуратнее, я даже поднял в воздух дрон. Невысоко, правда, здесь всё же совсем не Сар. Могут и заметить.
Внимание! Рекомендуется продолжить основную миссию!
Ах, вот так.
— Привет, Система! Ты наконец решила вспомнить обо мне? Не когда на меня натравили пару десятков головорезов, не когда я пытался узнать какие-то подробности миссии, а сейчас? Всё из-за координат осколка?
Ты уж прости, но свою миссию я тоже постараюсь выполнить.
*****
Ночь на 22 ноября. «Центр обеспечения мира и благополучия»
— Тарновский! Откуда вы взяли этого Жабинского? Как вы вообще могли допустить такое?
— Какое? — технически я был его командиром, но какого-то особенного чина у Кибера не было. Он был лейтенантом, а командир наёмников — да чёрт знает кем вообще. Командовал операцией, по идее, он, но власти больше было «у меня».
— Я последовал за ним в лес. Он наткнулся на патруль и перебил троих солдат! Я застал его сидящим чуть ли не на трупах и пытающимся связаться с противником!
— Да не может такого быть! Мы с ним воевали вместе, вместе выжили после того ракетного удара!
— Скажите это убитым! Видимо купили вашего дружка! А вас, случайно, не купили?
— Да как вы смеете! Где Бартек сейчас?
— В аду, очевидно! Что вы можете сказать в своё оправдание?
— Так, хватит! Прекрати! — мою истерику наконец прекратил какой-то местный генерал. Имени его я так и не узнал.
Я запальчиво вскинулся, было, но затем и вправду заткнулся.
— Тарновски, приведите всех с кем он контактировал. Никто пока не арестован, но всю связь отберите. Рассадите по разным закрытым комнатам. Трупы в лесу ищут, скоро всё прояснится.
— Миссию никак нельзя отменять, товарищ генерал! Это задача критической важности, вы же знаете!
— Знаю, — тихо отреагировал на мою наглость пожилой дядька с цепким взглядом. Наверняка тоже какой-нибудь службист вроде моего знакомого, — свободны. Оба!
— Но товарищ генерал!
— Хватит! Выдвинитесь вовремя.
Похоже, мне тут прощали почти любые вольности. Командир наёмников послушно вышел из небольшого кабинета и закрыл за собой дверь, а я продолжал пререкаться.
— Мне нужно проверить груз. Если здесь есть предатели, то...
— То что? Твой драгоценный груз охраняют мои люди. Мои! Их ты тоже подозреваешь?
— Я всех подозреваю, — уже тихо добавил я, — Вы же знаете, я всё поставил на эту миссию. Это единственный шанс для всех нас.
Конечно, он знал. Война могли продолжаться сколько угодно, в двадцать первом веке на фронтах творился сущий ужас. Говорят, что ещё в первую мировую полководцы столкнулись с немыслимым — победа и поражение в бою стали совсем не так важны, как сила пропаганды. Потому что сколько бы солдат не «выбыло», если население горит патриотизмом, можно поставить под ружьё новых достаточно быстро.
И вот, в каком-нибудь средневековье исход войны определяла пара серьёзных сражений, в которых зачастую участвовали всего несколько тысяч человек. Подрались? Одни проиграли? Пара тысяч убитых и немного больше раненных? Ну, всё понятно. Давайте подписывать мирное соглашение, удобное для одних и унизительное для других.
А теперь что? Десятки тысяч идут на линию столкновения и умирают только для того, чтобы завтра их сменили следующие. Да, многое значит экономика и промышленная сила каждой из сторон, но глобально — война может продолжаться почти бесконечно.
Может по-своему прав Изур, который хочет остановить войны на планете хотя бы и таким, жутко кровопролитным финальным аккордом? Нет, конечно, он только хочет больше пушечного мяса уже для своих войн.
В миролюбие какого бы то ни было правителя я не верю.
— Хорошо. Пойдём, я проведу. Только быстро.
Я удовлетворённо кивнул. Достав какой-то электронный ключ из сейфа генерал немного грузно поднялся со своего стула. Даже не с красивого кожаного кресла, как я ожидал, когда впервые заходил в кабинет.
Минут пять мы шли по каким-то коридорам, спускаясь всё ниже. В подвал, который был больше похож на старое бомбоубежище. Интересно, что здесь было раньше? Какой-нибудь санаторий? Я как-то не удосужился изучить вопрос заранее, скорее всего зря.
Потеряться я особенно не боялся, Систематизация рисовала прекрасную карту. А вот количество солдат внутри немного напрягало. То там два, то там три. Неприятно.
Наконец, двое дюжих парней встретили нас у крепкой металлической двери. Ну, хоть не сейфовой.
Её уже успели открыть, когда у генерала зашумела рация. И как она пробивает сюда? Улучшенный слух позволял разобрать только какой-то тревожный голос пополам с помехами.
Зато моя телепатия работала безупречно:
— На вышке два трупа, вроде не успели ничего передать.