Дерзкая
Шрифт:
Почти у самой стены на мшистом камне сидела женщина. Я бы могла назвать любой возраст -- и оказаться права. Такие лица бывают у женщин любого возраста, если они несчастны или озабочены чем-то. Эта явно была чем-то серьезно озабочена. И даже разгневана. Ее черные смоляные глаза просто сыпали искрами. Длинная челка, разобранная на пряди, унизанные разноцветными блестящими бусинками, не могла скрыть их яростный блеск.
– - Ты не должен упрямиться. Это глупо. Это роняет тебя в моих глазах, Валерий. Ты должен был давно понять, что твое предназначение определено и
– - Я не хочу, -- надрывно повторил Валерий, не просыпаясь.
– - Эти три слова я слышу от тебя уже целый час. Учти, что смертны не только те люди, которых ты сам убивал. Смертен и ты сам. Если окажется, что ты не в состоянии делать свою работу, мы найдем другого.
Впервые я видела, как кто-то угрожает Валерию. И угрожает, судя по всему, очень серьезно. К тому же, у этой женщины, несомненно, были возможности расправиться с Извековым.
– - Мне надоело. Я не хочу. И не буду, -- крикнул Извеков.
– - Будешь. У тебя нет больше выбора. И помни, что мы прекрасно знаем, куда ты спрятал своего брата. Ты ведь не хочешь, чтобы с ним случилась неприятность?
– - Не смейте его трогать!
– - истеричный тон Валерия неожиданно сменился на угрожающий.
– - Все в твоих руках. Не пытайся нам противостоять. Все двери должны быть открыты настежь. Нужно убрать препятствия для наших людей. К тому же тебе придется разогнать из Рая весь тот сброд, что ты напустил туда. Это совершенно ни к чему. И заканчивай скорее свою возню с этой девчонкой. Пора возвращаться к главному, тем более, что для этого теперь появилась прекрасная возможность. И поспеши. Виллен недоволен, что дела идут слишком медленно, он не любит шутить.
Мне стало ясно одно: все, что делал Валерий, он делал не для себя и не по своей воле. Женщина поднялась со своего места и пошла к автомобилю. Ее фигуре могли позавидовать кинозвезды. Умопомрачительно красивая, гибкая и грациозная, как дива из восточной сказки, злобная и непреклонная.
– - Даррина!
– - Извеков поднялся на постели. Его глаза открылись, но он был все еще с ней в контакте.
– - Стой, Даррина, мы еще не закончили!
Но она-то, видимо, уже закончила. На крик Валерия она даже не обернулась. Но она не могла так уйти. Я в какой-то момент поняла, что в моих силах заставить ее остановиться. А я хотела, чтобы она остановилась и выслушала его.
Даррина споткнулась и встала, не дойдя до своего невиданного автомобиля нескольких шагов. Когда она обернулась, в ее глазах кроме уже знакомого гнева появилось выражение детской обиды.
– - Что? Что это такое? Кто там у тебя?!
Извеков сам, казалось, был ошарашен. Несколько секунд он сидел молча и неподвижно, а потом закрыл лицо руками. Даррина, тоже немного постояв в замешательстве, повернулась снова к машине.
– - Катя, что ты здесь делаешь?
– - услышала я голос Валерия. Он, совершенно проснувшийся, таращил на меня глаза.
Я
– - Даррина!
Ее лицо приобрело совсем детское выражение полной беспомощности. Она не понимала, что происходит.
– - Кто? Кто это, я не вижу!
– - пробормотала она, внимательно вглядываясь в мою сторону. Когда я почувствовала, что она меня вот-вот разглядит, я одним коротким приказом "занавесила" себя.
– - А я вижу тебя, -- отозвалась я, наслаждаясь ее беспомощным испугом.
– - Мы еще встретимся с тобой, и тогда я задам тебе вопросы. А сейчас у меня нет времени.
Я закрыла контакт и повернулась к Валерию. Он смотрел на меня с недоумением и неприязнью.
– - Что ты здесь делаешь?
– - повторил он.
– - И с кем ты сейчас разговаривала?
– - С Дарриной.
– - Это еще кто?
– - нахмурился он.
– - Не знаешь? У тебя был с ней контакт. Только что. Не помнишь?
Извеков продолжал хмуриться. Нет, Валерий не был артистом. Все эмоции были у него на лице. Он искренне не помнил Даррины.
– - Так кто же из нас двоих действительно зомби, а, Валерий?
– - спросила я, не надеясь на связный ответ.
Извеков выбрался из растрепанной, развороченной постели, стал натягивать свой комбинезон. Он был растерян и подавлен. Он прекрасно понял, на что я намекаю. Он понял, что я вклинилась в его контакт, и теперь его волновало только то, что он, Валерий, ничего не может вспомнить. Он, человек, обладающий неразделенным цельным сознанием творца, оказался загипнотизированным чьей-то нездешней волей. А какая-то девчонка, которой он отводил роль восхищенной ассистентки гения, уличила его в этом.
– - Твое самолюбие, Валерий, тут совсем ни при чем. Я думаю, что тебе нужно хорошенько подумать над своим положением...
– - Какого черта ты читаешь мои мысли?!
– - возмутился он.
– - Ничего я не читаю. Я хочу, чтобы ты вспомнил Даррину.
– - Я сам хочу ее вспомнить... Зачем ты вообще здесь?
– - Ты хотел отвести меня куда-то... Я пришла тебя поторопить.
– - Все понятно.
Валерий вышел в гостиную, даже не удосужась позвать меня за собой. Я пошла следом, понимая, что рано или поздно он все вспомнит, и я смогу получить от него кое-какие объяснения.
– - Что она хотела от меня?
– - спросил Извеков, подойдя к окну.
– - Вспомни сам.
– - Катя, если они закрыли от меня самого мое же собственное подсознание, промедление может плохо кончиться.
– - Если бы я не пришла к тебе, ты никогда не заподозрил бы ничего.
– - Но, черт возьми! Катя, ты должна мне помочь! Ты теперь знаешь обо мне больше меня.
Прав он был в одном: промедление могло плохо кончиться. Если Валерия заставили действовать определенным образом, скрыв присутствие внешней воли, эта внешняя воля уже сама по себе не может быть доброй.