Держись, акробат
Шрифт:
Наилю запретили играть со мной и даже некоторое время одного на улицу не выпускали. Его сопровождала чаще всего Фарида. Она отводила его в школу, а после уроков встречала.
Смешно было смотреть, как Наиля выводили гулять, держа за руку. Я тут же вспоминал белого, пушистого щенка, которого звали Шарик. Его утром и вечером выводила на поводке хозяйка. И однажды я заорал на весь двор: «Смотрите! Еще одного Шарика гулять вывели!» Фарида гневно повернулась в мою сторону, вечернее солнце отразилось в стеклах ее большущих очков, зайчик попал мне прямо в глаза. Я зажмурился,
Когда Фарида и Зубаржат вернулись, ребята уже встали из-за стола и занимались кто чем. Кто рассматривал альбом с марками, другие окружили аквариум, я просто сидел в углу.
Фарида запустила пластинку. Музыка заревела так громко, что я испугался, что у меня сейчас развалится голова.
А девчонкам только такую музыку и подавай. Они тут же пустились танцевать, растопырив руки и качаясь из стороны в сторону. Особенно смешно было смотреть на Фариду: выставив острые локти, вертя головой с коротенькими волосами, она ступала на своих длинных, тонких ногах. Как цапля в зоопарке!
Пока я смотрел на танцы, Савия и Наиль ушли в ванную комнату играть в шахматы. На кухне тоже галдели ребята, и больше играть было негде. Олег и Рустам присоединились к шахматистам, потом туда втиснулось еще трое. Пришлось запереть ванную, чтобы еще кто-нибудь туда не влез. Я подергал дверь, но меня не пустили.
От нечего делать подошел к ребятам у аквариума. Красивый оказался аквариум у Наиля: дно выложено камешками и ракушками, как в настоящей реке. Колышутся зеленые водоросли, пузырьки воздуха лопаются на поверхности. Рыбки с полосками на туловище, с красными хвостами, с оскаленным, как у бульдога, ртом, с золотыми плавниками стоят уткнувшись носами в стенки аквариума. Потом вдруг срываются с места и начинают метаться из стороны в сторону, будто вспомнили, что их насильно здесь держат.
Не очень хочется на это смотреть. Это не мое хобби. «Твое хобби — улица», — говорит мне отец Наиля.
И я с ним не спорю. Я люблю улицу! Там каждый раз увидишь что-то новое, не то, что в аквариуме или в клетке с птицами. Там не все собаки на поводках, некоторые носятся как хотят. Там никто тебя не воспитывает, как в школе или дома.
И еще мне нравится, что меня все там знают.
— Фаиль, сынок, здравствуй! — как со взрослым, здороваются со мной пенсионеры.
Я им тоже всегда помогаю: хлеб или молоко купить, принести лекарство из аптеки, отправить письмо. Только попросят — я, как на крыльях, туда и обратно…
— Фаиль! О чем ты задумался? Пригласи кого-нибудь из девочек танцевать, — услышал я вдруг голос мамы Наиля.
Она подошла к столу с огромным ореховым тортом. Я улыбнулся ей, стараясь быстрей придумать какую-нибудь отговорку.
— Фаиль не умеет танцевать! — как всегда,
Прямо Змей-Горыныч из мультика! Она сказала правду, но мне почему-то стало обидно, и я вдруг на всю комнату закричал:
— А я умею фокусы показывать!
Почему я объявил себя фокусником? Как сорвалось с языка это слово? Не знаю, не могу понять.
Стало тихо, музыку выключили, и все смотрели на меня. Зубаржат подбежала к дверям ванной:
— Выходите скорей! Фаиль фокусы показывать будет!
Когда я увидел Савию, то понял, что если немедленно ничего не придумаю, то опозорюсь на всю жизнь! Я вертел головой из стороны в сторону, и вдруг прямо передо мной оказалась открытая балконная дверь.
— Показываю мировой трюк! — закричал я и через секунду оказался с внешней стороны балкона.
Я висел на руках, держась за решетку.
Мускулы у меня крепкие, на турнике подтягиваюсь не меньше двадцати раз, трусом тоже никогда не был. Выходило, что продержаться я смогу довольно долго… Ну а дальше что? Так и висеть тут всю ночь?
Ребята склонились надо мной и наперебой кричали. Кто упрашивал, кто угрожал рассказать отцу, кто приказывал тут же вернуться на балкон. Гвалт стоял невероятный, все волновались, а на глазах у Светы даже показались слезы. Подбежала мама Наиля и закричала испуганно:
— Фаиль, что ты делаешь?!
Только Савия не кричала. Она стояла рядом с Наилем и что-то шептала ему. Я напряг слух и услышал:
— Что он этим хочет доказать?
— Не знаю, — отозвался Наиль. — Только все равно долго не выдержит.
Эти слова меня взбесили.
«Не выдержит», говорите? А если я сейчас подтянусь на руках и красиво выжму стойку на перилах прямо на балконе? Что тогда вы запоете?
Я ясно представил себе, как я это сделаю. «Нравится вам мировой трюк?» — скажу я им. Посмотрим, как у них отвиснут челюсти!
Но ничего этого не случилось. Я чувствовал, что тело мое становится все тяжелее, граненая решетка больно врезалась в ладони, руки затекли. Я услышал шум улицы и в первый раз подумал, что подо мною трехэтажная высота и если я сорвусь… По спине пробежал холод, будто туда бросили комок снега. А ладони начали потеть и вот-вот могли соскользнуть. Перед глазами стало темнеть…
Кто-то схватил меня за дрожащие руки, легко поднял и поставил на балкон.
— Белый свет тебе надоел? — услышал я сердитый голос. Цепкие, как клещи, пальцы схватили мое ухо и сильно его крутанули. Я поднял глаза. Передо мной стоял отец Наиля.
Так закончился для меня этот злополучный день рождения.
Да, чуть не забыл! С того дня ребята зовут меня не иначе как Акробат.
Если бы я знал, чем обернется это прозвище.
5
Я очень боялся, что отец Наиля — дядя Джамиль — расскажет обо всем моему отцу. Они дружат между собой, не то что мы с Наилем. Они, как говорит дядя Джамиль, два сапога пара: оба — токари, работают на одном заводе, у обоих по сыну.
Когда заходит речь о сыновьях, мой отец всегда вздыхает: