Держиморда
Шрифт:
– Товарищи милиционеры! Любая, малейшая попытка невыполнения приказа конвоя со стороны задержанных, должны расцениваться вами, исключительно, как подготовка к нападению на конвой или подготовка к побегу. Соответственно, любые случаи неповиновения должны пресекаться сразу, с использованием всех имеющихся у вас средств, жёстко, но, с соблюдением мер личной безопасности конвойных.
— Задержанные, три шага вперёд.
– Да пошёл ты!- жулики, привалились к стенам дровяного сарая, с наслаждением щурились на ранее, весеннее солнышко, мои команды проигнорировали.
— Видите, товарищи, имеет место невыполнение
Ладно, вернемся к нашим, живым задержанным. Как видите, они мои команды выполнять не собираются. Но, я этих дурачков колоть не буду, я использую другое подручное средство.
Треф! — я хлопнул себя по левому бедру. Доберман, увлечённо раскапывающий кучу снега у забора, услышав команду, бросился ко мне и, взвизгнув от усердия, сел у ноги, завалившись своей мосластой задницей на носок моего сапога. В последние пару дней пес перестал дичится и сторонится меня, очевидно, он дозрел до понимания, что теперь вожаком его стаи являюсь я.
– Треф! — Я ткнул рукой в сторону напрягшихся у сарая жуликов: — Юсь.
Почему-то команду «фас» Треф не понимал, в отличие от остальных команд, но агрессивно реагировал на слово безобидное «Усь», которое я произнес случайно, проверяя его злобность и бойцовские качества. И теперь, услышав знакомые звуки, жутковатого вида чёрный пёс, чуть припадая к земле, двинулся к дровяному сараю, безмолвно оскалив клыки и чуть слышно рыча. — Щас я твою шавку-то…- перевязанный бросился вперед, и попытался пнуть Трефа увесистым сапогом. Но доберман легко уклонился, одним прыжком ушел в сторону, прыгнул на стену сарая, извернулся в прыжке, отталкиваясь сильными лапами от бревенчатой стены и бросившись сзади на замешкавшегося жулика, вцепился клыками в ватное плечо короткого пальто «перевязанного». Жулик вскрикнул, по-попытался освободиться от, повисшего на его плече, пса, не удержал равновесия и упал в грязь, а Треф отскочил в сторону и, выплюнув из пасти черный обрывок ткани, снова двинулся в сторону двух замерших в страхе людей.
— Погодь, погодь, Ваше благородие, мы это… Пошутили, мы. — заблажил второй бандит: — Ты нам только скажи, что надо делать, и мы тебе всё в лучшем виде изобразим, хочешь, даже спляшем и споём.
— Треф, ко мне. — я снова хлопнул себя ладонью по ноге и пес, разочарованно гавкнув, занял место слева от меня.
– Продолжаем занятия, товарищи милиционеры. Как видите, как только вы продемонстрировали, конвоируемым, что миндальничать с ними не собираетесь, у них сразу проявляются зачатки разума и желание сотрудничать с конвоем.
В течение часа я, при помощи, молча выполняешь все мои «хотелки», жуликов, отработал с личным составом различные вероятнее ситуации, что могли возникнуть при конвоировании
Или ты сейчас рассказываешь мне всё, что ты знаешь о смерти купца Пыжикова, а также всё, о чём разговаривали между собой твои соседи, что сидели с тобой. Второй вариант тебе не понравится. Если ты говоришь мне, что ты ничего не знаешь, то сегодня, ещё до вечера, я тебя расстреляю, вместе с твоими соседями. Пей чай, думай, пара — тройка минут у тебя есть.
– Если я выберу первый вариант, тогда что будет?- сразу поверил и сломался бывший приказчик.
– Ничего не поправимого с тобой не случится. Если ты лично никого не убивал, то через час пойдёшь домой. — я усмехнулся, глядя в невереще распахнутые глаза господина Соловьева: — Как только всё изложишь, всё, всё, что знаешь и расписку напишешь в том что согласен добровольно сотрудничать с органами народная милиция, с выплатой денежного содержания согласно соответствуюшего приказа.
– Извините, Ваше благородие, а какой размер денежных выплат?- тут же среагировал корыстный агент «Странник».
– Не разбогатеешь, но и от голода не помрёшь, деньги платятся так, для поддержания штанов, но, сколько потопаешь столько и налопаешь. Образцовое выполнение моих заданий грозит получением премии.
Через два часа, я, сопровождение пятерых солдат из числа самых презентабельных, во всяком случае, руки и ноги у них были в полном комплекте, видя на верёвочке двух связанных бандитов, спустился в подвал Таврического дворца, где за металлическими дверями содержались отловленные революционного общественностью бывшие сотрудники МВД, чиновники, полицейские и жандармы, перед отправкой их в казематы Петропавловской крепости.
– Ты опять с гранатой припёрся? — Поднял на меня помятое со сна лицо мой знакомый военно-морской товарищ.
– Конечно. А как иначе? Времена — то нынче беспокойные. — я успокаивающе похлопал себя по груди, но моряка это не успокоило.
— Ты что припёрся? — Моряк явно не был рад нашей встречи.
– Мне команду дали забрать у тебя в подвале всех арестованных и препроводить их в Петропавловскую крепость. Но если ты чем-то недоволен, то мы пойдем…
– Ты, братишка погоди! — морской старшина какой-то там статьи, забыв о моей химической гранате, что, как змея, пригрелась на моей груди, выскочил из-за стола и радостно хлопнул по плечу: — Я тебе конечно рад, только устал очень. Второй день меня не сменяют, говорят, что некого поставить…
— Я тебе одно секретное слово скажу, но им только моряки могут пользоваться. — я ткнул пальцем в широкую грудь моего приятеля: — Сутки отдежурил, а смена не пришла, берешь всех своих бойцов, идешь к самому главному и говоришь «Караул устал», после чего уводишь своих людей в казарму. И все. Дальше не твоя забота.
— И все? — поразился боцманат, или как его зовут.
— Все. Один раз так сделаешь, поверь, больше забывать о тебе не станут, будет всегда смена вовремя приходить. Ну ладно, пока.