Держиморда

Путилов Роман Феликсович

– Как его убили?

– Да не разбираюсь я в этом, барин. — возчик закручинился: — У него вся спина в крови, это я видел, а больше ничего.

– Понятно. Знаешь где ближайшая больница?

– Знаю. Вон туда править надо.

– Тогда гони туда, только постарайся побыстрее. У нас с тобой, ещё много дел. Кстати, работа тебе нужна? — Тимофей чем-то импонировал, тем более, он меня, возможно, один раз спас, предупредив о бунте на корабле, вернее, на складе купца.

– Теперь наверное нужна. — рассудительно начал возчик, но я его перебил.

– Ну, считай, что ты её нашёл. По жалованию потом договоримся, будешь доволен. Поехали.

Конечно, морга и патологоанатома

Городской больницы имени Боткина, куда привёз меня мой водитель кобылы, не имела в вообще… Отловленные мной, скажем так, в ординаторской, эскулапы, помочь мне ничем не могли и не хотели, пытаясь гнать взашей по причине наличия жмущегося к моей ноге Трефа. Всё переменилось, когда на стол легла две купюры по двадцать пять рублей, с портретом батюшки последнего императора. Мне предложили пересесть на удобный диван, а через пять минут поставили передо мной стакан чаю и бутерброд с колбасой, а также пару кусков колотого сахара. Tреф был назван милым пёсиком и получил половину колечка кровяной колбасы, как я понимаю, качеством похуже, но вполне съедобной. Вызванные докторами санитары умчались на улицу, за телом несчастного Пыжикова. Переодеваясь для вскрытия, доктора уверили меня, что заключение в письменном виде будет готово через полтора часа. Я же, воспользовавшись добротой местных эскулапов, написал несколько записок, с одной из них отправился Тимофей, фамилия его оказалась Будкин, на Набережную реки Фонтанки.

— Вашего знакомца сначала пытали. У него следы веревки на запястьях и пальцы переломаны, а на плечах несколько неглубоких порезов, причем одежда соответствующих повреждений не имеет. То есть, вероятно, человеку спустили одежду с плеч и резали ножом, а потом одежду накинули. А потом ему дважды выстрелили в спину. Первая пуля попала в позвоночник, вызвав паралич ног, вторая ударила в печень, но, скорее всего, смерть наступила от переохлаждения. Пули здесь. Одна деформирована, но вторая, похоже, от дамского «браунинга», у меня такой есть. — самый старший доктор протер бархоткой стеклышки пенсне и вновь водрузил его на нос:

— А вообще, милейший, хочу вам сказать, что обыватели, как с цепи сорвались. Везут к нам страдальцев с такими страшными ранами, и стало народу битого и порезанного гораздо больше.

— Уважаемые доктора, большое вам спасибо за блестяще сделанную работу, если есть такая возможность, пусть знакомец мой полежит пока у вас в мертвецкой, его завтра или родственники заберут, либо от меня люди приедут. — я положил на стол два червонца и вышел из кабинета.

Перед корпусом больницы стояла телега, на которой сидели напряженные инвалиды в серых шинелях, щетинясь к небу штыками винтовок. Я сунул, радостно замотавшей при виде меня головой Звездочке в зубы кусок сахара, захомяченный от щедрот докторов и сел на телегу рядом с ветеранами.

— Тимофей, правь к тому месту, где ты хозяина своего бывшего нашел.

Судя по следам, четко отпечатавшимся в набухшем влагой снегу, в узкий проход между двумя ветхими сараями, что находились примерно метрах в трехстах от склада торгового дома Пыжикова, в последнее время никто не заходил, кроме трех человек. Один был обут в солдатские сапоги, с двойным рядом шпилек по гладкой подошве, в которых в настоящее время ходила половина мужчин в России. Следы второго были более изящные, похожи на штиблеты, похожие на те, в которые был обут несчастный купец. Были и следы третьего, но с ними было непонятно, такое ощущение, что он был обут в лапти.

Судя по гильзам, следам крови и обрывку веревки, небрежно брошенным на крышу прилегающего сарая, так что ее конец свисал вниз, некто перехватили Пыжикова по пути от склада, завели в глухой закуток, связали и посадили на старые

шпалы, уложенные здесь с какой-то целью. После этого купца начали пытать, ломая ему пальцы и нанося порезы, о чем говорили несколько капель крови вокруг шпал и множественные следы штиблет, очевидно, что их обладатель сучил ногами, в то время как, ему причиняли жуткую боль. Потом веревку, связывающую руки несчастного, разрезали, и ее обрывки бросили на крышу сарая. Купец сделал два шага в сторону свободы, когда в него выстрелили из пистолета дважды, и перешагнув через упавшее тело, ушли. Судя по всему, купец, придя в сознание, выполз из закута на дорогу, но там силы его оставили, и он умер. Снег был слишком напитан влагой, Треф попытался взять след убийц, но пробежал с десяток шагов в сторону от склада, обиженно чихнул и сел, виновато глядя на меня. Пришлось дать ему в качестве утешительного приза второй кусок сахара, на что Звездочка, ревниво следящая за нами, обиженно заржала и сердито ударила копытом по луже.

– Так, бойцы, внимание. Начинаем работать как народная милиция. Едем сейчас на тот склад -я махнул рукой в сторону знакомого мне ангара, задерживаем всех, после чего четко выполняем мои команды. Скорее всего, там будут один или два человека, которые пытали, а потом убили моего знакомца. Поэтому, соблюдайте осторожность.

Когда мы вошли в помещение склада, я ощутил себя участником картины «Не ждали». У ворот склада были составлены с десяток ящиков, рядом сидел на табурете и что-то подсчитывал приказчик, имени которого я так и не удосужился узнать, но точно знал, что он обижал мою собаку. Увидев меня и, рвущихся за моей спиной инвалидов, готовых поднять на штыки окопавшихся в складе душегубов, мужик вскрикнул и упал с табурета.

— Взять этого! — я шагнул вперед, но тут же остановился: — Стоп. Если он не сопротивляется, просто поставьте к стенке и выверните карманы. Да не так!

Пришлось ставить, впавшего в ступор, приказчика к стене, уперев его лицом в холодную штукатурку и пинками раздвигая ему ноги, чтобы он находился в крайне неустойчивом положении, и показывать, как необходимо досматривать задержанных. Пока мои неофиты, открыв рты, смотрели, как я учебно-показательно обыскиваю задержанного, из глубин склада показались две пары мужчин, пыхтя и отдуваясь, несущих еще два тяжелых ящика.

— Стоять, руки верх! — опять я среагировал раньше моих народных милиционеров. Передняя пара грузчиков замерла, боясь пошевелиться, вторая же, громыхнув тяжелым ящиком об пол, бросилась в темноту между стеллажами.

— Так, этих к стене в ту же позу и охранять, а я тех возьму! — я подтолкнул рычащего Трефа вслед за беглецами и вытащил из кобуры «Маузер».

Треф уверенно бежал мимо многочисленных стеллажей, поэтому я не опасался нападения из темноты. Вдруг он ускорился и с лаем бросился вперед, там, у противоположной стороны склада раздался грохот, крики, и я наподдал. Пес успел вовремя. Судя по всему, шустрые беглецы уже лезли по приставной лестнице к слуховому окну, когда доберман с лаем выскочил из темноты, напугав мужика, держащего лестницу, в следствии чего она упала, скользнув вдоль стены, а второй человек, подвывая, катался по полу, держась за ногу.

– Встал, быстро!

— Не могу, барин, кажись ногу сломал.

— Помоги своему другу!

— Ага, сейчас.

Мужик пытался помочь встать своему товарищу, но не удачно, человек, каждый раз тоненько вскрикивая, заваливался обратно на пол.

— Барин, подхвати со второй стороны, и мы его поднимем.

— Сейчас помогу. Эй, кто там? Один ко мне бегом!

Раздался скрип деревяшки по бетонному полу и из темноты появился безногий солдат, неторопливо идущий с винтовкой на плече.