Державы верные сыны
Шрифт:
– О, господин, с вами желает встретиться моя хозяйка! – голосом, полным фальшивой ласки, сообщила римлянка. – Она молода и божественно красива, и знакома вам.
– Знакома? – насторожился Александр, и невольно рука потянулась к поясу, где под плащом хранился кинжал.
– О, да! Следуйте за мной. Вы не пожалеете!
Он сразу догадался, что девушка подослана. Кем? Неужели Ядвигой? Или теми, кому его пребывание в Венеции не дает покоя. И его хотят увести с площади как раз в тот момент, когда может появиться свита Орлова-Чесменского. Впрочем, оставаться не у дел также бесполезно,
Костюмированная римлянка провела мимо Дворца дожей, мимо тюрьмы к дальнему мосту, где свернула в сумрачную улочку. Пахнуло застоявшейся сыростью. Вода канала мелко зыбилась. Одолев еще один крутой мостик, они подошли к старому зданию, возле которого возвышался каменный колодец для сбора пресной воды. Судя по вывеске, здесь был приют для бедняков.
– Сюда, – указала, собираясь уходить, провожатая. – С вас денежка! А кто ждет – не мое дело!
Зорич протянул ей монету и, обернувшись, заметил невдалеке своих матросов.
Тяжелая дверь под рукой Александра, скрипнув, подалась, и он очутился в темном коридорчике, соединенном с комнатой. В узкое окно едва проникал свет, его точно не хватало в этом просторном помещении. И лица людей, вдруг представших пред ним, были бледны и расплывчаты. Он, с замершим сердцем, узнал всех: и мнимого Сикорского, и пана Манульского. «Цирковой стрелок» вскинул пистолет, как бы предупреждая малейшее движение вошедшего, с усмешкой заговорил по-французски:
– Мсье не ожидал такой встречи?
– Я не понимаю, господа, в чем дело? Вот и пан Манульский меня было заподозрил. Тоже хотел арестовать, – с резкой иронией возразил Александр.
– Вы хорошо владеете собой, милостивый государь, но… Finita la comedia! [48]
В запертую дверь, ведущую из соседней комнаты, кто-то сильно застучал и раздался голос Ядвиги:
– Это не я! Они выследили…
– Вот как? – подхватил Зорич. – Стоит ли ревновать женщину, которая всего-навсего минуту беседовала с мужчиной, господин Сикорский?
48
Комедия окончена! (итал.)
– Когда наша венская патриотка передала, что вы интересуетесь поляками, направляющимися в Италию, мы еще не знали, с кем имеем дело. Но… Вы просчитались! Спасти Орлова уже не удастся! Человек из свиты дожа предупредит, когда этот обжора встанет из-за стола и появится на площади. Мы достойно его встретим! В монету я попадаю с тридцати шагов.
– Жаль, я не прикончил тебя, подлый шпион, у себя дома! – заорал, выступив вперед, Манульский. – Ну, теперь попался!
– Ждать некогда, мсье. Я не убью вас при одном условии. Вы собственноручно напишите согласие быть нашим агентом и перечислите всех, кто враждебен нам во Франции. Кто выдал нас. Ждать некогда. Да или нет? – выкрикнул подлинный пан Ярошевский, выше вскидывая пистолет и показывая, что готов выстрелить.
В этот момент дверь с силой открылась, выбитая тяжелым
– Ай да пани! Вы готовы ради русского кресла ломать? – с издевкой заметил Манульский.
Вид Ядвиги был крайне возбужденный. В глазах ее таилась безрассудная решимость. Лицо пылало гневом. Но, как ни странно, – красота этой женщины странно завораживала даже в эту минуту…
Вдруг Ядвига кошкой метнулась вперед, заслоняя Зорича, крикнула:
– Нех пан утека! [49]
49
Убегай, господин! (польск.)
Грянул выстрел, зазвенело разбитое оконное стекло, – реакция Ярошевского была безотчетно мгновенной. Он растерянно вскрикнул. Александр, метнувшись к входной двери, заметил, как обмякло упругое женское тело, как бесчувственно завалилась голова Ядвиги. На выстрел влетели «пираты»! Драка была скоротечной. Связанные поляки остались под присмотром одного из матросов, а второй бросился разыскивать лодку, чтобы доставить «пьяных господ, находящихся в беспамятстве» на русское судно, вставшее вблизи бухты…
Зорич бежал, держа раненую на руках, к дому доктора, указанному на карнавальной улице. Ядвига не приходила в сознание, хотя кровотечение ослабло после того, как перевязал ее, разорвав плащ. Он бежал среди всеобщей радости и проказ, среди яркого мишурного блеска, хмельного многолюдства, ничего этого не замечая. Спешил, моля Бога, спасти женщину, благодаря которой сам остался жив. Так истово он давно не обращался к Спасителю, потеря человека не представлялась ему такой нелепой, хотя он немало знал об этой польке, воспринимаемой заговорщицей. Теперь уже как о свершенном думалось о поимке злоумышленников. Обоих панов доставят на корабль главнокомандующего, и суд будет суров…
Доктор, вовсе не похожий на комедийного персонажа, достаточно молодой и хваткий болонец (его выдавал диалект), узнав, что произошло, обследовал раненую и провел операцию. Ядвиге повезло: пуля прошла навылет, не задев крупные сосуды. В сознание, как заверил эскулап, мадам вернется через несколько часов. К тому же, получив денег больше, чем потребовал, он угодливо предложил мсье Вержену оставить пациентку до выздоровления у себя, под присмотром помощницы.
Ночью, при свече, Ядвига открыла глаза и по-польски попросила пить. Зорич, помня запрет доктора, только смочил ей из ложки губы. Со страхом и удивлением посмотрела страдающая на лицо Александра, склонившееся над ней.
– Кто вы есть?
– Ваш друг.
– А-а… Пан шпион? – узнав, с огорчением произнесла полька.
– Нет, пан друг.
– Я натворила лиха… Что с Яцеком и Тадеушем?
– Они в очень надежном месте.
– Я так не хотела ехать сюда. Нет ничего унизительней, чем развлекать публику, случайный сброд… Они заставили, чтобы отомстила за погибшего мужа… И вот что… Лишилась из-за вас рассудка!
– Вы спасли мне жизнь. Почему?
– Не ведаю. Может, на миг вспомнился муж… Вас ведь тоже любят…