Державный плотник
Шрифт:
Поэтому и князь-кесарь не смел ни в чем перечить властной старухе.
Орленина выдавала свою красавицу внучку Ксению за молодого князя Трубецкого, сына князя Ивана Юрьевича, Аркадия.
Приготовления к свадебному торжеству были покончены раньше: был уже назначен и тысяцкий - главный чин при женихе; избраны были со стороны жениха и невесты: "сидячие бояре и боярыни", "свадебные дети боярские", или "поезжане"; назначены к свадебному чину из челяди - "свещники", "коровайники" и "фонарщики"; наконец, избран был и "ясельничий", который должен был оберегать свадьбу от колдовства и порчи.
Накануне самого бракосочетания жених, по обычаю старины и по указанию своей матери, княгини Аграфены, прислал невесте дорогой ларец, в котором находились
Утром же свадебного дня сваха невесты начала готовить брачное ложе, или "рядить свадьбу". С пучком рябины в руках, это от порчи, она обходила хоромину брачного торжества и кровать, где постилалось брачное ложе. Все относившееся к брачной хоромине, то есть к "сеннику", принесла из дома невесты многочисленная челядь ее знатной бабушки. Сваха распорядилась, чтобы на потолке сенника не было земли.
– Это не могила, чтоб над ней земля была, - пояснила она, - так закон велит.
Потом сенник обили по стенам и по помосту коврами. По четырем углам сенника воткнули по стреле, на которые повесили по сороку соболей.
– А ты, Марьюшка, взоткни на стрелы по калачу, - сказала сваха подручной сидячей боярыне.
– Уж и дотошная у нась сватьюшка!
– с умилением сказала сидячая боярыня, натыкая на стрелы калачи.
Затем на лавках, по углам, поставили по оловянику сыченого меду, а над дверьми и окнами прибили по кресту.
– Все по-Божески, чтоб порчи не было, - пояснила сваха.
Когда в сенник вносили принадлежности брачной постели, то впереди несли образа Спаса и Богородицы, а также большой золоченый крест.
– А снопы готовы?
– спрашивала сваха.
– Готовы, боярыня, - отвечали челядинцы.
– Все сорок, по закону?
– Все, боярыня, счетом.
– Так, укладывайте снопы на кровать ровнехонько.
– Знаем, боярыня.
Потом на снопы положили дорогой персидский ковер, а на ковер три перины. На подушки натянули шелковые "атлабасовые" наволоки [25] и застлали постель шелковою же белою простынею…
25
…атлабасовые наволоки (точнее: алтабасовые) - из шелковой, затканной золотом материи.
– Чтоб на белом "доброе" виднее было, - пояснила сваха.
– Ох, дотошна ты, сватьюшка, - удивлялись сидячие боярыни, [26] убиравшие постель.
Поверх простыни постлали холодное одеяло.
– По закону теплого не кладут, - пояснила сваха, - да и сенник чтоб не топлен был.
– И без теплого князю и княгине жарконько будет, - хитро улыбались сидячие боярыни.
– А шапка где?
– Вот она.
– Клади на подушку.
Тогда над постелью повесили образа и крест и задернули их убрусами, [27] а самую постель задернули тафтяным пологом.
26
…сидячие боярыни… - почетные гостьи на свадьбе, одна из них могла быть посаженой матерью.
27
Убрус - платок головной (белый).
После того челядинцы внесли в сенник кади с пшеницею, рожью, овсом и ячменем и поставили у изголовья постели.
– Все, кажись, наладили по закону, - сказала подручная сидячая боярыня.
– Все, Марьюшка, экое гнездышко перепелиное!
– Не соколиное ли, полно? Женишок-ат соколом смотрит.
Между тем в доме невесты тоже вся челядь была на ногах. Под наблюдением
Затем на просторном "рундуке" (возвышении) убрали сиденье для жениха и невесты, положили камчатные золотные изголовья, а сверху покрыли их соболями. Тут же положили и соболя для "опахивания" новобрачных. Перед сиденьем жениха и невесты поставили стол и накрыли его тремя дорогими скатертями, одна скатерть на другой.
На них поставили солоницу золоченую и положили калач-перепечу [28] и сыр.
– Теперь, кажись, все по закону, - сказала боярыня-бабушка, топчась на месте.
– Пора и невесту снаряжать к венцу.
28
Калач-перепеча - род кулича, сдоба.
Наконец, все было готово, невеста одета, а хорошенькая белокурая головка ее украшена изящным маленьким золотым венцом, символом девичества.
Тогда последовало торжественное шествие невесты с женской половины в парадную хоромину, куда уже собрались родные невесты и приглашенные.
Шествие невесты в парадную хоромину открывали женщины-"плясицы", которые плясали и пели обрядовые песни. За плясицами коровайники несли на палках, обшитых богатыми материями, короваи. На короваях лежали золотые "пенязи". [29] За коровайниками следовали "свещники" со свечами и "фонарщики" с фонарями. Так как женихова свеча, величиною с бревно, весила три пуда, а невестина два, то их несли по два свещника. На свечи были надеты золоченые обручи и подвешены атласные кошелки. Потом, за фонарщиками, шел "дружка" и нес "опахало". То была большая серебряная миса, в которой на трех углах лежали: хмель, собольи меха, золотом шитые ширинки и червонцы. Справа и слева невесты "держали путь" двое ее молодых родственников, чтоб никто не перешел дороги "княгине", а уже за ними две свахи вели невесту в венце и под густым покрывалом. За невестой следовали сидячие боярыни, две из которых держали по мисе: на одной мисе лежала "кика" - головной убор замужней женщины, с "волосником", гребешком и чаркою с медом, разведенным на вине. На другой мисе лежали убрусы для раздачи гостям. Оба блюда первое с "осыпалом", то есть с хмелем, ставили на стол, где уже лежала перепеча с сыром.
29
…золотые "пенязи" - старинные золотые монеты.
Когда коровайники, свещники и фонарщики остановились по бокам стола, невесту свахи посадили на брачное сиденье, а рядом с нею ее маленького братишку.
Тогда дружка тотчас же поехал к жениху известить, что "княгиня на посаде".
Аркадий никогда не видал своей невесты. Их сосватали строго "по старине". Старая боярыня Орленина берегла свою внучку как зеницу ока, чтоб на нее ни ветром не пахнуло, ни солнышком не обожгло ее нежных щечек. Но больше всего старуха укрывала ее от глаза постороннего мужчины.
– Что хорошего, коли мужчина общупает своими зенками девушку с пят до маковки?
– говорила боярыня.
Да и мать жениха блюла старину.
– Говорю тебе, что Ксенюшка - раскрасавица, видеть ее до венца не моги, да и бабка ее до того не допустит: змеем-горыничем она стережет свою внучку, - говорила и княгиня Трубецкая своему сыну.
И вот, вот, может быть, он сейчас ее увидит, ее, свою "суженую", которую ему другие "присудили"… может быть, увидит… Когда он и она будут сидеть "на посаде", хотя рядышком, но разделенные друг от друга тафтяным покровом, и когда ее станут расчесывать, то, может быть, когда им позволят через тафту приложиться друг к дружке щеками… Да, да! щеками через тафту, то, может, перед нею будут держать зеркальце так, что он увидит ее!..