Дерзаю
Шрифт:
— Нашему врагу? Кто…
Воспоминание поднялось и затопило его, погрузив в свои пучины то ли на секунду, то ли на целую вечность. А когда он наконец стряхнул его и смог сделать глубокий вдох, то он знал все, что ей было известно о Департаменте Внутренних Дел, о возможном месте пребывания Мерлина — и дэа-Гаусса тоже.
«Да, — снова мысленно услышал он ее. — Сейчас».
— Нет! — закричал Рен Зел, разбудив эхо в металлических стенах, но опоздал.
Изображение сада и Дерева померкло, оставив одну только серость.
Родная
Эллиана обошла вокруг корабля в обществе Держателя, пока Даав перебирал в своей памяти Дневник и правила Разведки, и снова и снова обдумывал то, что они сказали Старейшинам. Она восхищалась стоящим над горизонтом светилом и вычисляла орбиты и вероятности, рассматривала тщательно расположенные луны — а еще рассматривала новый кристаллический нож, висящий у них на поясе…
— Идите.
Голос звучал из глубины странного зала, утопленного в горе на шестьсот шагов. Форма зала была такой, что во всех ее концах был слышен даже тишайший шепот. В мерцании полудюжины факелов удавалось увидеть очертания десятков Старейшин, которые… сидели… и не двигались. Сколько это продлилось, определить было невозможно.
Они задавали вопросы. Они спрашивали о кланах, они спрашивали о природе связи между спутниками жизни, они спрашивали о Дереве и о Джеле, как о них рассказывалось в Дневниках, о том, что Даав предполагает относительно Джелы, о Вал Коне и Мири, о Дереве, об орехах, и снова о Дереве и о том, как оно делится… А потом они спрашивали об Эллиане и Дааве.
И наконец, они спросили о распределении орехов и об известном местоположении детей Дерева…
А потом они сказали:
— Идите. Благодарим за подаренное нам время, Старейшины Корвала. Идите.
— Даав, кто-то идет…
Это оказался Точильщик, и он двигался очень быстро.
— Элли и Даав, вам надо пойти со мной, — сказал он. — Старейшины приняли решение.
День 53-й
1393 год по Стандартному календарю
Пустошь
Время было позднее. Его домашние, за исключением ночных дежурных, спали вокруг него. Он встал со своей постели несколько часов назад, приложив старание, чтобы не разбудить свою леди. И теперь он сидел за рабочим столом, а кот Шелк теплым клубком свернулся у него на коленях. Пат Рин делал запись в дневнике.
Он давно прекратил попытки воспроизвести первый Дневник: его воспоминания оказались слишком неполными. Он просто подытожил все, что знал о кризисе, который заставил Корвал-пернарди привести в действие «План Б», пересказал свою встречу с агентами Департамента Внутренних Дел, а потом стал аккуратно записывать все подробности дней босса Конрада, стараясь показать, какое эти действия имели отношение к окончательному подведению счетов клана. Он был дисциплинирован и писал ежедневно, так что его дневник не отставал от событий.
По правде говоря, он даже несколько опережал события, поскольку он уже записал об отлете четырех рудодобытчиков и прогулочной яхты на его
Он записал имена пилотов, которые поклялись полететь на это безумное приключение: мастер-пилот Чивер Мак-Фарланд, пилот первого класса Бхупендра Дартешек, пилот первого класса Эндрю Мак, пилот первого класса Дости Уэлсин, пилот первого класса Джонни Конрад. Записал он и названия кораблей: «Алмазный долг», «Стержень тимония», «Кристаллия», «Разведка-девять» и «Награда фортуны». После этого он на минуту остановился, прислушиваясь к сонному мурлыканью кота у себя на коленях и размышляя над этим списком отважных.
Пилот Дартешек оказался неожиданным рекрутом. Пат Рин ожидал, что он вернется к Хунтавас, поскольку доставил пакет и удовлетворил свое любопытство. Но — нет. Он остался здесь, тогда как Вилма Караппо вернулась к их нанимателям. Вопрос Пат Рина относительно причины вызвал только слабую улыбку пилота.
Он не сомневался, что об участии пилота в предприятии, которое Чивер Мак-Фарланд без видимой иронии назвал «ударным отрядом», позаботилась Натеза. Пат Рин не счел нужным спрашивать ее об этом. Если ей спокойнее знать, что в этом предприятии рядом с ним будет находиться пилот Хунтавас, то простая доброта требует, чтобы он принял как ее талисман, так и ее надежду.
Что до него, то он видел… некий шанс. То, что его ход делается вынужденно и время выбирал не он — ну что ж, какой у него оставался выход? Департамент Внутренних Дел обнаружил его без труда. Не стоило обижать Департамент предположением, будто он не решится сделать Пустошь своим заложником. Лучше встретиться с его людьми на собственных условиях, пользуясь тем преимуществом, какое ему может дать внезапность.
Он закрыл глаза, еще раз продумывая весь свой план.
— Пат Рин?
Он открыл глаза и повернул голову к тени, остановившейся в полутемном дверном проеме.
— Инас, — отозвался он, и Шелк у него на животе протестующе завозился. — Тебе надо спать.
— А тебе не надо? — Она шагнула вперед, и ее тень обрела материальность. На свету газовый пеньюар, расшитый языками пламени, вспыхнул огнем. — Мне не надо будет взлетать через шесть часов. На самом деле я могу спать хоть целый день, если мне вздумается.
— Конечно, можешь! — благодушно отозвался он. — И если бы ты меня предупредила, что собираешься это сделать, я бы обязательно отсрочил свой отлет, чтобы самому наблюдать такое чудо.
Она рассмеялась — негромко и певуче — и присела на стол рядом с ним. Яркий халат подчеркнул ее смуглую красоту и соблазнительно скользнул по стройному телу. Поясок на талии был завязан свободным узлом, изящные ножки были босыми.
— Ты замерзнешь, — сказал он ей, но она беззаботно покачала головой.
— Не замерзну, если ты вернешься в постель и меня согреешь.
Он выгнул бровь.
— Нечестная игра, миледи.
— Ты так считаешь? Я просто хочу как следует с тобой попрощаться. В чем моя ошибка?