Дерьмо
Шрифт:
Мы слабеем.
(есть, есть, есть, не налегай на кокаин, Брюс, не налегай на кокаин) после кокса совершенно испортился аппетит, и мне уже насрать на жратву - организм требует дури.
Кокс - топливо, кокс - энергия. Нюхай, колись и улыбайся. Кокаин - тот же уголь, но только белый, а не черный, и чистый, а не грязный. Его не надо жрать. Его просто вдыхаешь.
Вдыхаешь и вдыхаешь...
Навдыхался... ничего не осталось. Пытаюсь подрочить под взятое у Гектора видео, чтобы отвлечься от мыслей о кокаине, по не могу сконцентрироваться. Кровь требуется всему телу, и хую достается слишком мало, так
– Рэй, - с улыбкой говорю я, - выручай. Нужен кокс. И побыстрее, приятель.
– Брюс... я... у меня нет...
– Выручай, Рэй. Праздник на носу!
Я скрежещу зубами. Вечер только начался, еще вся ночь
впереди.
Из глубины дома доносится женский голос:
– Кто там, Рэй? В чем дело?
– Все в порядке!
– не оборачиваясь, кричит он.
Ширли
Голос. Есть в нем знакомые нотки. Напоминает Драммонд. Наверно, все эти сучки, когда чем-то недовольны, звучат одинаково раздраженно. Может, у него там та пташка Труди?
– Расслабляешься, Рэй?
– ухмыляюсь я.
– Подожди минутку, - говорит он, качая головой, и уходит.
Подождать здесь? На холоде? Ну уж нет, парень. Переступаю порог и оказываюсь в прихожей. Рэй возвращается очень быстро, буквально через пару секунд, и приносит дозу. Один грамм.
– Это все, Брюс. Больше нет.
– Как знаешь, - говорю я и ухожу, а он остается на крыльце, похожий на долбаного Нодди. Вот же наглая скотина.
Сажусь в машину. Хочется так, что нету сил, но кругом слишком много народу. И все же нужда сильнее осмотрительности. Нюхаем. Крепок, как хуй знает что. На службе приходится проверять дурь в полевых условиях, жертвовать собой, экономя рабочее время - не ждать же, пока порошок пройдет все тесты в лаборатории. Хорошая получилась понюшка. Уже начинает колотить. Еду через город домой и даже не знаю, чем займусь. Сполоснуть горло? После кокса меня всегда тянет на выпивку. Останавливаюсь возле бара, который частенько посещал до того, как мы отправились в страну Оз.
А кредитки-то остались дома!
ЕБАНЫЙ МУДАК! РАЗДОЛБАЙ! ПЕДРИЛА!
Колочу по приборной панели, пока рука не распухает и пальцы уже не могут держать руль. Выходим и шлепаем в бар. Выгребаем из карманов все, что есть: только-только на пинту светлого. Вхожу в тесный полуподвал, чувствуя себя последней швалью. Устраиваюсь неподалеку от двери, в закутке за деревянной перегородкой с окошечками из матового стекла. Рядом пьяно хохочет какая-то блядь, а я даже не могу поставить ей бакарди. Беру пинту пива и жадно заливаю в бак. В углу четверо пожилых мудаков играют в домино. Одинокий хрен читает «Ивнинг ньюс». Приглядевшись, узнаю в нем полицейского.
Быстренько приканчиваю пинту и выхожу из бара, залезаю в машину и давлю на газ. Думаю только о кредитных карточках, которые лежат во внутреннем кармане пиджака, который висит на стуле, который стоит в гостиной.
Настроение пропадает окончательно, когда возле дома присекаем смутно знакомую легковушку. Можно, конечно, отступить, развернуться и уехать, но нам позарез нужны деньги и кредитки. Делая вид, что ничего не замечаем, выскакиваем из «вольво» и мчимся по дорожке. Но Крисси - да, это она - устремляется следом.
– Брюс... Я пыталась дозвониться тебе на работу. Ноздри у нее
свиное рыло.
Почему все время Брюс да Брюс? Есть же и другие. Как же мне все это остопиздело...
– Знаешь, она больна. Может быть, даже умирает, - говорим ей мы.
Достаем из кармана ключи, вставляем в замок, открываем дверь...
– Кто?
– Ширли, моя свояченица. Она очень серьезно больна. Правила для всех одинаковы.
– Как жаль.
Крисси не дает нам закрыть дверь и входит следом. Мы пытаемся оттолкнуть се, но она повисает на нас, как дешевый костюм, и кричит в лицо:
– Ну же, Брюс, отключи мне газ! Давай! Иди ко мне!
– Ее пальцы уже ищут «молнию» у меня на брюках.
– Боже, ну и вонища здесь... давай, Брюс, ну же...
Мы... я... я... я совсем один... один... одному мне с ней не совладать...
Сопротивляюсь, но она наступает, эта сучка драная, эта ведьма... се злые насмешливые глаза передо мной... я отталкиваю се руки, но их слишком много, и ее близость действует на меня, как...
– Отстань... оставь меня в покое...
– Давай, Брюс...
Она вытаскивает мой хуй и начинает сосать... сосать... и мы плачем, плачем по Ширли... нет, не по Ширли, по себе. Мы плачем по себе, а она вытаскивает ремень.
– Нет, Крисси, нет, - говорим мы.
– Подожди, подожди минутку.
Она не слышит, она сбрасывает одежду, выхватывает из сумочки пояс и накидывает его себе на шею.
Я дрожу и трясусь, меня колотит, мне срочно срочно срочно нужен кокс, он у меня в кармане, и мне нужно нужно нужно увидеть Ширли или Кэрол... Кэрол... мне нужна Кэрол... но я не успеваю ничего сказать потому что она затягивает у меня на горле ремень и у нес острые ногти и она толкает меня на диван толкает меня на диван и это отвратительно и страшно и она насаживается на него и прыгает прыгает прыгает так что мне уже больно от этих фрикций и она душит меня душит затягивает петлю туже и туже так что мы уже не в состоянии ни дышать ни говорить и...
– Сильнее... выеби меня, Брюс... сделай мне больно, ты, чертов импотент! Давай! Суй глубже! Еще! Еще!
Она дергается на мне быстрее, и я постепенно завожусь. Я уже хочу заебать эту суку, затрахать ее до смерти, но это невозможно, потому что это она ебет меня, она перекрывает мне кислород и кричит, кричит:
– Отключи мне газ! Отключи, блядь, газ! Трахни меня как следует! Еби сильнее! Шевелись! Шевелись! Перекрой мне газ!
Я задыхаюсь захлебываюсь бьюсь в конвульсиях и почти отрубаюсь и она кричит и рычит и стонет и кусает мою нижнюю губу она ревет и наваливается на меня и откидывается на спину и наконец сползает хрипя и задыхаясь а я смотрю на мой бессильно заваливающийся набок хуй.
Крисси устраивается поудобнее и закуривает.
– М-м-м-м-м. Великолепно. В чем дело, Брюс? Ты в порядке? Я тебя просто не узнаю сегодня.
– Ширли больна. Моя свояченица. Ей плохо. Она смотрит на меня и качает головой.
– С тобой уже неинтересно, Брюс.
– Мы слышим голоса, Крисси. Все время. Ты когда-нибудь слышишь их? Мы слышим их всю жизнь. Червяков.
– Что? О чем это ты?
– Мы говорим одно, они говорят другое. Мы делаем по-громче. Голоса... Они как магнитная запись, если слушать ее задом наперед. Это... как мы с ней. Мы по-прежнему вместе, ты знаешь? Мы все...