Дерьмо
Шрифт:
Останавливаемся у магазина, торгующего подержанной мебелью. Когда-то здесь заправлял Рэб Вэнс, но потом, в один прекрасный день, Франко Бегби и Алекс Сеттерингтон отправили старика на покой. Просто пришли и сказали, что берут помещение в аренду. Рэб все равно был мусором, но совершенно безобидным парнем, просто вылитый Кларк Кент. Теперь здесь продают наркотики; это ясно уже хотя бы по тому, какое дерьмо сюда заносит: Кесбо Хэлкроу, Нелли Макинтош, Спад Мерфи, Саймон Уильямсон, Рейми Эйрли, Джюс Терри и прочий сброд. Не думаю, что эту шваль привлекают старые костюмчики
В первую очередь с Сеттерингтоном, В прошлый раз ему удалось выкрутиться благодаря Конраду Доналдсону, но теперь старый фокус не пройдет. Можете не беспокоиться.
Поднимаемся к Окки, но того нет дома. Ничего удивительною, сутенеришка наверняка проводит Рождество в семейном кругу.
– Послушай, Гас, я бы хотел проследить за Лексо Сеттерингтоном. О Франко думать нечего, он парень предсказуемый. Но за Лексо нужен глаз да глаз. И поглядывай, не появится ли Окки.
– Сделаю, Брюс. Если Сеттерингтон попробует что-то провернуть, я буду знать.
В управлении сегодня хуй кого найдешь, а значит, все звонки будут идти ко мне. И что же мне делать? Мчаться по первому зову, чтобы предотвратить кровопролитие в какой-нибудь развоевавшейся по случаю Рождества семейке? Ну уж нет. Для этого есть другие. Пусть Тоул принимает меры. А то уж больно хорошо устроился. Сценарист. Да, интересно. Как ни хочу я увидеть за решеткой таких, как Горман, Сеттерингтон и Бегби, но куда больше меня бы порадовало, окажись на их месте Тоул и Ниддри.
Отработав свое - рождественское дежурство оплачивается вдвойне, - мы с Гасом отправляемся по домам. Праздник.
Дома готовлю тост к рождественскому обеду. На автоответчике сообщение. Тоненький усталый девичий голосок:
– С Рождеством, папа.
Надеюсь, Санта был милостив к ней, потому что я точно не был.
Сижу перед камином с включенным телевизором. Показывают фильм про Джеймса Бонда, который я видел, наверно, миллион раз. Бонда играет Шон Коннери. Правильно сделал, что съебался из Шотландии и не спешит возвращаться. Заявился на десять минут, сказал этим придуркам, что им нужен парламент, и поспешил убраться! А уж они, недоделки гребаные, так счастливы!
Разогреваю фасоль и подбрасываю в огонь еще парочку листов из рукописи. Одно удовольствие смотреть, как они горят. Но тут внимание привлекает следующая страница.
Офис Билла Тила. День.
Строгий, чисто функциональный кабинет. На столе семейная фотография. Билл Тил - приятный, вежливый мужчина средних лет. Он не похож но. типичного копа и скорее напоминает интеллектуала. В кабинет входит изящная, привлекательная женщина с папкой в руке. Это Аннабель Дрейпер.
(Билл)
– Аннабель...
(Аннабель)
– Билл, прошлой ночью...
(Билл)
– Аннабель... прошлая ночь... Я
не совсем так... У меня и в мыслях не было...
(Аннабель)
– Скажи, Билл. Просто скажи. Ты много чего сказал вчера.
Но только до тога, как получил, что хотел.
(Билл)
– Боже, Анна, я...
(Аннабель)
Ты не думал и не хотел, чтобы мы влюбились.
(Билл)
Черт возьми, Анна, мы же взрослые люди. Я женатый мужчина и вообще гожусь тебе в отцы. Мы же профессионалы, мы полицейские. Прошлая ночь... Из интеркома слышится глухой, бесстрастный монотонный голос. Это сержант Бретт Дэвидсон.
(Бретт)
– Шеф, это Бретт. Мы опознали подозреваемого. Думаю, вам стоит зайти и посмотреть.
(Билл)
– О'кей, Бретт, уже иду. Выключает интерком.
(Билл)
– С этим придется подождать, юная леди.
(Аннабель)
– О, как удобно. Полагаю, ты.
(Билл)
– Все, сержант Дрейпер! Вы свободны! Аннабель поворачивается и выходит, хлопая дверью.
И что же это мы здесь, мать вашу, имеем? Надо ли понимать так, что Тоул дерет Драммонд или все это только благие пожелания, больные фантазии мерзкого ублюдка? Я вдруг чувствую, как во мне просыпается интерес к карьере начинающего сценариста мистера Тоула!
Рукопись сползает на пол, но я решаю, что не буду пока ее сжигать. Бретт Дэвидсон... глухой монотонный голос... мать твою, Тоул! Вот же наглец! Поднимаю с пола папку и начинаю листать страницы, отыскивая другие упоминания о Бретте Дэвидсоне, однако скоро останавливаюсь. Нет. Если только я уступлю собственному любопытству и начну читать, то тем самым признаю победу Тоула. В конце концов я и спер-то ее, чтобы досадить Тоулу, но совсем не для того, чтобы Тоул досаждал мне.
Нужно быть сильным. Слабый заглянул бы в рукопись. Нужно быть сильным.
Швыряю папку в огонь и с нарастающей паникой наблюдаю, как «кирпич» начинает темнеть, а листы скручиваются от краев. Пальцы сжимают подлокотники кресла.
В какой-то момент (подкинь угольку, Брюс, подкинь угольку, добавь грязного черного угля. Топливом всегда был уголь. Есть.) Оставаться в одиночестве выше всяких сил. Сажусь в машину и еду по пустынному, кажущемуся покинутым городу, сам не зная, куда и зачем. Потом меня как будто озаряет, и я поворачиваю в южный пригород. На полпути вспоминаю, что Клелла перевели, и качу к Королевской Эдинбургской больнице в Морнингсайде.
Пациентов в клинике Артура Доу немного, а тс, что есть, настоящие комики. Один из них старина Клелл. Странно, но после перехода из отдела тяжких преступлений в дорожный он превратился прямо-таки в комок нервов. Впрочем, мне наплевать. Я приехал только для того, чтобы поразвлечься за его счет, а еще потому, что мне больше нечем заняться.
– Хорошо, что заглянул в такой день, Брюс, - ровным, безжизненным голосом говорит Клелл.
– Спасибо.
Интересно, думаю я, он говорит это, потому что накачан таблетками или потому что действительно понимает, зачем я здесь. Хотя... какая мне, на хуй, разница.