Дерево Гуррикапа
Шрифт:
– Вот теперь я верю, что Ганзарры больше нет.
* * *
Деревянному солдату вновь пришлось войти в воду, потому что нужно было переправить мальчишек с острова на берег. Шеприк, Атти и Трой вскарабкались на его широкую спину, и Втор Оран заработал руками. Наши друзья были так воодушевлены победой над Людоедихой, что совсем забыли о её сыновьях. А между
Но проклятые Жевуны-Молчуны посыпались в воду, а бревно вдруг выпрямилось, встало на ноги и оказалось здоровенным дуболомом.
– Вот тебе и ба-гар-ра!
– прошептал перепуганный Тырл.
– Кажется, мне лучше исчезнуть.
Он незаметно выбрался из кустов и припустил прочь во всю прыть. Людоед понял, что битва почему-то кончилась совсем не так, как ожидалось. И ещё он понял, что свою свирепую мамочку он, скорее всего, никогда больше не увидит.
ВСТРЕЧА С УЖАМИ
Почти всё нехитрое имущество беглецов кануло на дно реки. Даже их шляпы уплыли вниз по течению вслед за обломками плота. Однако такие мелочи уже никого не могли огорчить.
– Бывало и хуже!
– бодро говорил Атти, снимая сапоги и выливая из них воду.
– Зато мы сохранили своё оружие! Сейчас слегка обсохнем - и в путь!
Мальчишки развесили свою уже изрядно потрёпанную одежду на кустах, а Втор Оран просто подставлял солнечным лучам то один бок то другой.
День был жаркий, и одежда высохла быстро, но ни о каком путешествии не могло быть и речи, потому что все полученные в сражении ссадины и ушибы вдруг разболелись не на шутку. У Шеприка на боку расплылся огромный синяк, Трой, морщась, трогал здоровенную шишку на затылке. Атти пострадал больше всех и теперь с трудом удерживался от слёз. Бесстрашный истребитель хвостов ободрал ладони о жесткую драконью чешую и в кровь разбил колени.
К счастью, Шеприк хорошо разбирался в лечебных травах и вскоре с его помощью все раны были промыты и перевязаны.
После этого Трой решил заняться деревянным солдатом. Он хотел укрепить его разболтанные суставы и по возможности залатать дыры от драконьих зубов. Но ко всеобщему удивлению выяснилось, что Втор Оран в ремонте уже не нуждается. Он прекрасно себя чувствовал, его руки и ноги крепко держались на своих местах, а полученные в бою повреждения каким-то чудесным образом исчезли. Не осталось даже следа от ножа Людоедихи.
–
– поражался Трой.
– Деревянный солдат как новенький! Нам бы так!
– Ничего удивительного, - говорил всезнающий Атти.
– Просто живительный порошок ещё не утратил своей чудесной силы. Да и Урфин Джюс, как видно, выбирал для своих солдат хорошую древесину.
– Это правда! Я сделан из очень крепкого дерева, - соглашался Втор Оран, довольно поглядывая на друзей глазами-пуговицами.
– Мне только доброго лица не хватает.
Утром следующего дня мальчишки поднялись кряхтя и постанывая. Болели руки, болели ноги, болели все раны. Атти так страдал, что предложил задержаться на берегу ещё на один день, чтобы подлечиться.
Но Трой был неумолим:
– Задерживаться больше нельзя! Мы немедленно отправляемся домой. Хромых среди нас нет, а все раны заживут по дороге.
Шеприк согласно кивнул и стал затаптывать костёр.
– У меня ничего не болит, - сказал Втор Оран.
– И я могу нести вас по очереди или даже всех вместе, когда вы устанете.
– Ну что ж!
– вздохнул Атти.
– Спорить не буду. Чур, я первый еду на солдате!
Втор Оран с готовностью подставил ему руки.
– Забирайся на плечи, - пригласил он.
– Мы пойдём напрямик, - объявил Трой.
– Так мы намного сократим путь и нам не придётся пересекать Тигровый лес. Края здесь необжитые и наверняка опасные, но ведь с нами Втор Оран.
– И наши топоры!
– воскликнул Атти. На плечах Втора Орана он чувствовал себя неустрашимым героем.
– И меч, - добавил Шеприк, похлопывая по ножнам.
– Вперёд, - скомандовал Трой.
И наши путешественники смело углубились в лес.
br>
* * *
Трой руководил отрядом. Он шёл впереди и выбирал дорогу. Сначала он предложил Втору Орану взять командование на себя, но тот категорически отказался:
– Я простой солдат и не умею командовать. У тебя это получается намного лучше.
Деревянному солдату было хорошо в компании друзей. Он поочерёдно нёс мальчишек на плечах и радовался тому, что может хоть чем-то облегчить им тяготы дальнего пути. Он даже на время забыл о своём страшном лице.
Миля убегала вдаль за милей, день сменялся ночью, а ночь сменялась днём. Погода стояла хорошая и вообще всё было прекрасно. Раны и ушибы уже к концу первого дня перестали болеть, а потом и вовсе как-то очень быстро зажили, и о них никто больше не вспоминал.