Деньги миледи
Шрифт:
— Мисс Пинк? — переспросил Гардиман. — Мисс Пинк! Ну конечно же знаю! (Это имя ему ровным счетом ничего не говорило.) Так-так, где же мы с нею в последний раз виделись? — Он перебирал в памяти все местные увеселения, на которых его с кем-то знакомили. — Может, на состязании лучников? Или во время вручения грамот ученикам латинской школы? Нет? А-а, знаю! На выставке цветов?
Историю их знакомства Изабелла слышала от мисс Пинк не менее пятидесяти раз и теперь вынуждена была признать, что
— Мне так стыдно, что я до сих пор не удосужился побывать у нее, — продолжал Гардиман. — Все, знаете ли, дела, дела. Да и слабоват я, признаться, насчет визитов. Вы не домой? Позвольте, я провожу вас и лично извинюсь перед мисс Пинк.
Моуди поднял глаза на Изабеллу. Взгляд длился не более секунды, но девушка прекрасно его поняла.
— Боюсь, сэр, моя тетушка не сможет принять вас сегодня, — сказала она.
Гардиман не настаивал. Улыбнувшись, он потрепал лошадиную холку.
— Тогда завтра, — сказал он. — Передайте мисс Пинк мой поклон, скажите, завтра днем заеду непременно. Если не ошибаюсь, она живет…
Гардиман умолк, явно ожидая, что Изабелла снова придет ему на помощь. Она колебалась, и Гардиман оглянулся на грума: верный слуга, даже если адрес мисс Пинк ему неизвестен, выяснит его в два счета.
Между тем впереди уже замаячил ровный ряд краснокирпичных строений, грум мог вот-вот упредить ее ответ, и Изабелла, чтобы соблюсти надлежащее приличие, сказала:
— Моя тетушка живет в одном из этих вот домов. Вилла называется «Лужайка».
— Ах, да-да-да! — воскликнул Гардиман. — Какая непростительная забывчивость! Но, знаете, с этой фермой приходится столько всего держать в голове! Да и память уже не та — старею, вероятно! Я так рад, что встретил вас, мисс Изабелла! Вы с тетушкой должны непременно заехать ко мне взглянуть на лошадей. Вы любите лошадей? А ездить верхом вам нравится? У меня есть одна смирная чалая кобылка, держу ее нарочно для дам — это как раз то, что вам нужно. Я не забыл передать нижайший поклон вашей тетушке? Нет? Вы прекрасно выглядите! Здешний воздух вам определенно на пользу. Ах, простите, из-за меня вам пришлось так долго стоять! Завидев вас, я обо всем позабыл. До свиданья, мисс Изабелла! До свиданья, до завтра! — Он снял шляпу перед Изабелой, кивнул Моуди и тронул поводья.
Изабелла обернулась к своему спутнику. Тот все еще глядел в землю. Бледный и безмолвный, он стоял подле нее, как собака подле хозяйки, ожидая приказания продолжать путь.
— Роберт, вы сердитесь на меня за то, что я говорила с мистером Гардиманом? — обеспокоенно спросила она.
При звуке ее голоса Моуди поднял голову.
— Сержусь? С какой стати мне на вас сердиться?
— Но вы за эти
— Да, конечно.
Они двинулись дальше, однако Изабелла все еще чувствовала себя неловко. В этой молчаливой покорности Моуди, в его согласии со всем, что бы она ни говорила и ни делала, было что-то невыразимо тягостное и унизительное для нее.
— Надеюсь, вы не ревнуете меня? — робко улыбаясь, спросила она.
Он попытался свести разговор к шутке.
— У меня столько хлопот с вашими делами, когда же мне вас ревновать? — сказал он.
Она ответила ему благодарным пожатием руки.
— Поверьте, Роберт, никакие новые друзья не заставят меня забыть самого близкого и лучшего друга, — а он сейчас здесь, рядом со мной. — Лицо ее светилось нежным сочувствием, которое так ей шло. — Я могу завтра и не выходить к мистеру Гардиману, — сказала она. — Он ведь придет к моей тетушке, а не ко мне.
Она говорила от чистого сердца. Но все помыслы ее были о настоящем, Моуди же глядел в будущее. Он уже ступил на свой тернистый путь: он учился самопожертвованию.
— Поступайте, как сочтете нужным, — тихо ответил он. — Не думайте обо мне.
Они дошли до тетушкиных ворот, и здесь Моуди протянул на прощание руку.
— Как, разве вы не зайдете? — спросила она.
— В другой раз, Изабелла. Сейчас мне нужно возвращаться в Лондон. Ведь у нас с вами есть еще дела, которые желательно завершить как можно скорее.
Такое оправдание ее не убедило.
— Вы просто сам не свой, Роберт, — сказала она. — Что с вами? О чем вы думаете?
Он думал о ярком румянце, залившем ее лицо в тот момент, когда Гардиман заговорил с нею; думал о приглашении побывать на ферме и покататься на чалой кобылке; думал о своей собственной невзрачности рядом с Изабеллой и ее высокородным поклонником. Но свои страхи и сомнения он оставил при себе, вслух же сказал:
— Поезд ждать не будет. — И снова протянул руку.
Его непонятная холодность по-настоящему огорчила Изабеллу.
— Пожалуйста, Роберт, не уходите так, — попросила она.
Под его вопросительным взглядом ресницы ее опустились, губы слегка дрогнули.
— Поцелуйте меня на прощание!
Эти дерзкие в устах молодой девушки слова прозвучали тихо и печально, потому что исполнены были истинного сострадания.
Он вздрогнул, лицо его внезапно просветлело. Угасшая было надежда вспыхнула с новой силой, но уже в следующее мгновенье он все понял. И, легко касаясь губами девичьей щеки, он сделался, как прежде, бледен и спокоен.
— Вспоминайте обо мне хоть иногда, — упавшим голосом пробормотал он и зашагал прочь.