Деньги для Мишель
Шрифт:
— Я просил тебя отказаться от своих слов, а не извиняться.
Это мягкое напоминание взбесило ее. Каждый раз, когда она встречается с этим человеком, ее подвергают всевозможным оскорблениям. Если она не окажет сопротивления, то в конце концов он втопчет ее в пыль.
— А почему я должна забирать их назад? Вы обращаетесь со мной так ужасно!
— Ужасно?
— То, как вы только что… поцеловали м-меня, — произнесла она, слегка задыхаясь. — Как вы посмели обращаться со мной, как будто я… я… — Она сбилась, смущение будто теплой волной залило ее.
Уэйн засмеялся и бросил на нее шутливый взгляд:
— Кажется, тебе это понравилось.
— Понравилось! —
Его смех зазвенел с новой силой: Уэйн явно забавлялся. Лицо Кэрри пылало, она непроизвольно сжимала пальцы, не зная, что бы сделала с ним, будь на то ее воля. Задушила бы? Это слишком мягкое наказание. Харви следовало бы подвергнуть медленной пытке.
— Совершенно неубедительно, — фыркнул он, приходя в себя. — Я еще не встречал женщину, которой было бы неприятно мужское внимание.
— Мистер Харви, — возразила она низким голосом, — в том, что вы говорите, большая доля правды, но в моем случае, все зависит от того, кто этот мужчина. Ваше внимание вряд ли может доставить мне удовольствие. Я думаю, вы согласны с этим!
Удивительно, но маленькие смешливые огоньки все еще играли в глазах Уэйна.
— Я согласен, что до настоящего момента мое отношение к вам нельзя было назвать приятным, но ведь вы этого и не ждали, не так ли? Тем не менее я по-прежнему настаиваю — исходя из собственных наблюдений, — добавил он с отчетливым сарказмом в тоне, — что вы вовсю наслаждались той маленькой интерлюдией, которая только что разыгралась между нами. Наслаждались и поняли, что я могу испытывать сильные эмоции — и могу вызывать их, мисс Фэрклоу.
Охваченная гневом, Кэрри лишь безмолвно смотрела на него; и он продолжал, в нетерпении ожидая ее отступления:
— Я все еще жду, когда вы заберете свой слова назад. — Он замолчал.
Кэрри опустила глаза и взглянула на свои руки, она пыталась что-то сказать, так как инстинкт самосохранения предупреждал, что Уэйн сотрет ее в порошок из-за этих опрометчивых слов. Решив, что лучше покончить раз и навсегда с этим глупым делом, она подняла голову и так глухо, что ее было почти неслышно, все же пробормотала:
— Я… забираю мои слова, мистер Харви.
Последовало странное молчание; Кэрри заметила, что нижняя губа Уэйна чуть вздрогнула в улыбке… но где же триумф, где удовлетворенная ухмылка, которая должна была появиться на этом красивом лице?
— Вы поступили очень мудро, мисс Фэрклоу. — Это было все, что он сказал, и подождал минуту, не последует ли ответ Кэрри. Но она продолжала хранить молчание, глядя прямо перед собой, и он добавил: — Я отвезу вас в вашу гостиницу.
— Если вы вызовете мне такси, этого будет довольно.
— Я отвезу вас прямо домой.
Кэрри судорожно сглотнула, готовая опять разрыдаться. И причина тому была очень странной, так как почему это ей вдруг захотелось заплакать только из-за того, что Уэйн оказался таким человечным? Пропала его обычная грубость, до сих пор неизменная в обращении с Кэрри. Он разговаривал с ней сейчас мягко, так, словно внезапно перестал ее ненавидеть.
Эта мысль заставила вновь затрепетать ее сердце и нервы, и, не раздумывая, Кэрри повторила:
— Мистер Харви, пожалуйста, не просите Чарльза, чтобы он меня уволил. — Ее очаровательные глаза были широко раскрыты, они умоляли.
Уэйн, который уже направлялся к двери, остановился и обернулся, тонкая морщинка пролегла меж его бровей.
— Пока, мисс Фэрклоу, я оставляю все
— О… спасибо! — Последовала нерешительная пауза, и затем Кэрри не выдержала: — Но Авриль? Может она… можем мы встречаться иногда?
Морщинка стала глубже.
— Я подумаю. — Это все, что мог позволить себе Уэйн, и Кэрри вынуждена была удовлетвориться его ответом.
Глава 6
Когда к Кэрри снова вернулась способность здраво рассуждать, то ее отвращение к себе усилилось. Что было на уме у Уэйна, раздумывала она, искоса бросая на него взгляд, но видела только каменный, точеный профиль. Харви смотрел прямо перед собой, его худощавые руки спокойно лежали на руле. Думал ли он о ней, презирая ее даже больше, чем прежде, но уже совершенно по другой причине? Ей понравился его поцелуй — Уэйн утверждал это, — и хотя Кэрри предпочла бы забыть и его слова, и его поцелуи, она вдруг осознала, что снова прокручивает в памяти те мгновения, когда ее тщетное сопротивление закончилось полным провалом и она лишилась возможности оставаться, по крайней мере, безучастной к этому человеку. Задавшись целью преподнести ей урок, Уэйн прибег к типично мужскому способу соблазнения, который — как он был уверен, неизбежно сломит ее оборону. Рассерженная и пристыженная, что ему удалось это, Кэрри в то же время не могла не признать, что поражение было не лишено приятности. Подпав под влияние и его магнетизма, и его властности, она будто закружилась в вихре эмоций, но единственным реальным результатом этого страстного порыва были смятение и острый страх. Подумав, Кэрри решила, что все произошедшее можно было охарактеризовать скорее как легкую уступку с ее стороны, чем с трудом одержанную победу — с его. Почему она так легко сдалась, ведь она так сильно его ненавидит? Она снова украдкой бросила на него взгляд. Но разве могла найтись женщина, которая не уступила бы такому мужчине? Кэрри сомневалась в этом; он был и чересчур красив, и опасно мужественен, решила девушка и с облегчением перевела дух: ей вряд ли придется снова оказаться в таком положении, когда он сумеет соблазнить ее. Но мгновенно услужливая память подсказала ей, что задолго до этой сцены ее чувства были основательно растревожены сокрушительным обаянием этого мужчины, которого она, если следовать логике, должна была от всей души ненавидеть.
Но ненавидела ли она его? Повинуясь какому-то необъяснимому порыву, Кэрри избегала определенного ответа на этот вопрос. Неприязнь она ощущала совершенно отчетливо, считая Харви слишком надменным, упоенным собственным превосходством. К этим нежелательным качествам следовало также добавить желание всеми командовать и распоряжаться. Что за жизнь предстоит той женщине, которая позволит настолько заморочить себе голову, что выйдет за него замуж!
Мик с полной определенностью заявил, что Уэйн Харви никогда не женится, и Кэрри тоже считала, что такой мужчина должен остаться холостяком, так как она и представить не могла, чтобы он был верен одной-единственной женщине всю свою жизнь.
— Вот мы и приехали, — возвестил тот.
Кэрри очнулась от раздумий и увидела, что они уже на широкой подъездной аллее. Они ехали под живым куполом из переплетенных ветвей, сквозь который пробивались косые лучи солнца, заливая машину снопами света. Отсюда к западу солнце, как обычно, погружалось в море, и целая флотилия кочующих облаков, увлекаемая пассатом, чудесным образом меняла свой цвет: жемчужный переливался в лиловый, а затем — у Кэрри перехватило дыхание — полосы пламени и бронзы чередовались с шафрановыми и сверкающими медно-золотыми.