Деньги для киллера
Шрифт:
— А что, у нее день рождения?
— С чего бы вдруг?
— Идти к ней можно по одной надобности: хорошо поесть. Ей бы в поварихи. Губит талант.
— А у некоторых никакого таланта. И ничего — живут.
— Не люблю я ее. Зануда расфуфыренная. И она меня терпеть не может.
— Это неудивительно, — пожала я плечами, — кто у нее мужа увел?
— Клевета. Совести нет у людей. На одинокую женщину завсегда напраслину возводят.
— А не он у тебя в прошлом году пару месяцев
— Ладно, — рявкнула Сонька и подхватила меня под руку. — Как твой «жучок», расскажи.
— Вчера Глеб приезжал, я просила.
— И наговорила гадостей. Дура, одно слово. — Сонька вздохнула. — Мужик — конфетка. Высокий…
— Блондинистый, — подсказала я.
— Имей в виду, на земле баб значительно больше, чем мужиков. Загнешься в девках.
— Ну, не совсем…
— Твой жалкий сексуальный опыт и учитывать смешно.
— Отстала бы ты, Клеопатра.
— Это кто такая? — заинтересовалась Сонька.
— Царица египетская. Мужиков у нее была тьма. Проживи она еще пару лет, достигла бы твоих высот.
— Так я бы тоже в царицах сложа руки не сидела. Зачем мы к этой кошелке идем? Настроение мне портить?
— Где она трудится, помнишь?
— В загсе, и что? Никак ты замуж собралась?
— Узнать кое-что хочу. Об Илье Большакове. Вчера рисованием занималась, так Гоша в рыжем менте Большакова опознал.
Сонька посмотрела на меня уважительно, сняла с плеча несуществующую пылинку и молча зашагала рядом.
Людка, которая в данном учреждении звалась Людмилой Алексеевной, сидела в кабинете, обложенная макулатурой. Увидев меня, улыбнулась, но тут же нахмурилась, потому что в кабинет протиснулась Сонька, слегка наступая мне на пятки.
— Здравствуй, Людок, — сказала я, лучась улыбкой, и толкнула Соньку в бок, та послушно раздвинула рот до ушей.
— Здрастьте, — ответила Людка, — я тебя в воскресенье ждала. Весь день.
— Никак я не могла в воскресенье, — начала канючить я, — неприятности. Голова кругом идет, одна надежда на тебя: помоги.
— А что случилось? — забеспокоилась Людка. Человек она добрый.
— Неприятности, — повторила я.
— Вот у этой? — ткнула она пальцем в Соньку.
— Нет. У меня. — Мы разместились в креслах, и я сказала:
— Надобно мне найти родственников одного человека. Очень надо. От этого, может, моя жизнь зависит.
— Никак влюбилась?
— Да. Но неудачно. Провел, и ни слуху, ни духу. Хоть бы знать, живой ли.
— Тогда в милицию надо, — проворчала Людка.
— Стыдно в милицию. Помоги.
— Значит, эта кретинка все-таки вляпалась, — проронила Людка, косясь на Соньку. — Нашелся прохвост и ее вокруг пальца обвел.
Сонька собралась достойно ответить, но я больно ущипнула
— Поможешь? — со слезой спросила я.
— Помогу, — вздохнула Людка. — Пиши: кто, что.
— А писать-то, в сущности, нечего. Илья Большаков, возраст от 27 до 32 лет.
— И ты еще говорить будешь, что это для тебя? — укоризненно покачала головой Людка. — Не из тех ты женщин, Маргарита Петровна, что связываются с мужиком, ничего о нем не зная…
Я испугалась, что Людка взгромоздится на любимого конька и начнет метать молнии в падших женщин. Падшая Сонька долго этого не выдержит. Зачем я ее с собой притащила? Но Людка бушевать не пожелала. На клочке бумаги записала имя и нас покинула. Вернулась через полчаса.
— Лет ему 29, отчество Сергеевич. Адрес вот здесь.
— Людок, — голосом Красной Шапочки начала я, — по этому адресу нет его вовсе, нам бы родственников.
— Да вы с ума сошли. — Я грустно опустила ресницы. — Скажи конкретно, что надо?
— Мать, отец, брат, адреса. В общем, все, что можно.
— Не хило, — сказала Людка. — Я вам что… Приди к обеду. У меня вообще-то работа.
К обеду мы вновь пожаловали к Людке.
Она выложила на стол лист бумаги.
— Илья Большаков не один на свет появился. Близнецы у его мамы родились.
— Брат? — обрадовалась я.
— Нет. Сестра. Умерла через три месяца.
Я застонала от разочарования.
— Но брат у него есть. Младший. Родился через два года. Большаков Вениамин Сергеевич. Отец скончался двадцать лет назад. Через два года умерла мать.
— Что за хвороба в семействе? — удивилась Сонька.
— Не знаю. Говорю, что есть. Братьев разделили: опекуном Ильи стала бабка по матери, Вениамина — бабка по отцу. Бабка Ильи — Сергеева Прасковья Ивановна, проживает в поселке Левине.
— Я знаю, где это, — обрадовалась Сонька, — там у Славки дача… была.
— Далеко?
— На колесах минут двадцать.
Заверив Людку в вечной признательности, мы вышли на улицу.
— К бабке поедем? — спросила Сонька.
— Поедем.
— Зачем? И так все ясно: есть брат. Зовут Вениамин. Рыжий мент.
— Ничего не ясно. Давай в больницу звонить, на Гошином «мерее» за час обернемся.
Наталью искали долго, наконец ее голос в трубке послышался, интонация сулила взбучку.
— И где твой Гоша? — сурово спросила она.
— Должен быть в больнице.
— Нет его со вчерашнего дня. Что делать прикажешь?
— Молодежь, — заныла я, — никакого понимания. К вечеру верну.
— Глаза б мои тебя не видели, — заключила Наталья и трубку повесила. Я вздохнула.