Денежный семестр
Шрифт:
— Нет, — обреченно призналась я. Мне вовсе не хотелось, чтобы Леша оказался бандитом, но против правды не попрешь. Не видела я его с приклеенной бородой, хоть плачь!
— То-то! — торжествовала Настя. — Теперь убедилась?
— Слушай! — вдруг осенило меня. — Дело совершенно не в Леше! Помнишь, неделю назад ко мне приходил майор из милиции? Я ведь рассказывала тебе, да?
— Да. Вроде убили кого-то из вашей билетной мафии. Правда, я так и не поняла, при чем здесь ты.
— Не из мафии, а клакера Мишу. Впрочем, может, он и член мафии, я особо не вникала. А я здесь при том, что этот Миша записывал что-то обо мне
Настя посмотрела на меня с недоумением:
— Если клакера Мишу убили, как он мог похитить у тебя справку?
Я задумалась. Действительно, как?
— Похитил не он. Он только следил, чтобы узнать, в какой день я ее получу. А как только узнал, его убили.
— А почему не убили меня? — предъявила претензию Настя. — Я тоже знала, в какой день ты получила справку. И Маша знала. Нет, не сходится.
Я кивнула. Прикончить человека из-за чужого кандидатского минимума, пожалуй, перебор. И потом, все началось с подкинутых туфель, то есть в конце августа. Почти сразу после этого за мной стали следить. Даже если предположить, что клакер Миша спятил (честно говоря, он всегда выглядел странным), трудно поверить, что мечта о моей кандидатской справке терзала его почти четыре месяца.
— Майор оставил тебе свои данные? — заинтересовалась Настя. — Адрес, телефон?
— Нет, — вздохнула я. — Убежал словно ошпаренный, хотя я ему ничего плохого не сделала. Разве что рассказала немножко о себе…
— Раз не оставил телефона, значит, понял, что ты тут ни при чем, — констатировала моя подруга. — И нечего заговаривать мне зубы каким-то там Мишей. Мы сошлись на том, что Леша и бородач — одно лицо, и это лицо тебя ограбило.
— А мне подозрительным кажется скорее Кубиков, — продолжала я бороться за честь своего спасителя. Правда, тут же была вынуждена внести некоторые коррективы: — Нет, не сам Кубиков, а его мама. Кубикову в жизни бы не вырвать у меня справку с такой легкостью. Это сделала мама в целях мести. А сегодня Кубиков пришел в театр в надежде обидеть меня как-нибудь еще. Да где ему! Без мамы не решился. Так что в следующий раз в театр наверняка заявится она.
— Как знаешь, — пожала плечами моя подруга. — Только когда Леша похитит у тебя еще какие-нибудь бумаги, не плачь, что тебя не предупреждали.
На этой оптимистичной ноте мы завершили беседу, вернувшись в общий круг.
Поскольку благородный Леша предложил себя в провожатые, я решила отправиться ночевать домой. Правда, Настя упрямо мне подмигивала, настаивая, чтобы я отказалась от услуг преступного элемента, но я сделала вид, будто ничего не замечаю. В конце концов, где ее хваленая логика? У меня нет с собой ни единого документа, так чего мне опасаться? Даже если Леша бандит, единственное, что мне грозит, — раз в жизни я получу прибыль от бандита, а не он от меня. Под прибылью я в данном случае подразумеваю провожание.
Перед расставанием я обратилась к Маше:
— Слушай, ты принесла мне билет на завтрашний спектакль?
Дело в том, что Маша какое-то время назад приобрела билеты себе и мне, а поскольку мы обычно являлись в театр поодиночке, каждая со своей работы, то билеты предпочитали разделять.
Маша посмотрела
— Конечно, нет! Я же думала, ты поедешь ночевать ко мне, поэтому не принесла. Охота мне целый день таскать лишнюю тяжесть?
Во взгляде Леши выразилось недоумение, однако даже короткое время общения с нами успело отучить его от глупых вопросов. Не скрою, Маша отличается повышенной чувствительностью к весу собственной сумочки и никогда не носит с собою лишнего. В отличие от меня, постоянно волочащей кучу барахла, включая обязательную книгу для чтения в пути. Последнее Маша упорно приводит как пример моего редкостного трудолюбия. Я же парирую тем, что она, например, без всякого давления извне вышивает крестиком, на что я бы подвиглась только под дулом пистолета. Так что ее трудолюбие ценнее. В итоге мы сходимся на том, что обе друг друга стоим.
Мама, обрадовавшись моему неожиданному приходу, не могла не насторожиться.
— Что-нибудь случилось? Почему ты не к Маше? — озабоченно поинтересовалась она. — И вообще, я бы встретила тебя на трамвайной остановке.
— Меня проводил Леша, — объяснила я.
— От самого театра? — уточнила мама.
— Да, разумеется. А что?
— То есть он знает, что ты там была?
— Естественно. Он и сам там был.
— Плохо, — мрачно заявила мама. — Очень плохо. Я опешила:
— Почему?
Мама смущенно потупилась:
— Знаешь, я должна тебе кое в чем признаться. Пока ты была в театре, я отвадила от тебя жениха. Ты уж меня прости.
Учитывая отсутствие у меня жениха, мама легко могла рассчитывать на прощение. И по той же причине на естественную заинтересованность.
— Понимаешь, — оживившись, начала она, — подходит ко мне сегодня один парень. Ну, из этих, детей «Рассвета».
«Рассвет» — название кинотеатра, в котором после выхода на пенсию стала работать моя мама. До этого была учителем, а теперь преобразилась в контролера. Поскольку в нашем районе не слишком много культурных точек, да и вообще мест, где можно потусоваться, кинотеатр издавна облюбовала… ну, если не шпана, то нечто схожее. Они толкутся в вестибюле, иной раз смотрят кино или едят в буфете. Некоторые провели так отрочество, отслужили в армии и вернулись, теперь уже реже, но все-таки регулярно продолжая посещать свою альма-матер. Их-то мы и называем «детьми „Рассвета“».
— Неплохой парень, — продолжала мама, — от шпаны отошел, работает паркетчиком. Иногда приходит специально, чтобы поделиться со мной своими проблемами. Но, конечно, такой… несколько малоразвитый. Возможно даже, слегка дефективный.
— И какое этот дефективный имеет отношение ко мне?
— Я же сказала — слегка, — возмутилась мама. — Ну, он мне сегодня говорит, мол, встречаю вас иногда с дочерью, да стесняюсь подойти. Потому что очень уж она у вас строгая. Два года, говорит, ищу ее на всех дискотеках и никак не встречу.
— Немудрено, — прокомментировала я. — Возрасту меня не тот, чтобы по дискотекам шастать.
— Не перебивай! При чем тут возраст? Факт тот, что два года он думал и придумал. Целый час со мной разговаривал! Уверяет, что ему пришла пора жениться и какая-нибудь финтифлюшка ему не подойдет.
Я обрадовалась:
— Он что, к тебе посватался?
— Ему двадцать один год, — неодобрительно заметила мама.
— Ну и что! Ты же сама сказала — при чем тут возраст.