Денежный семестр

Авророва Александра

— И вообще, знаете, девочки… я вот вчера смотрю на Лешу — а вижу Фаруха…

Я застыла от зависти. Так вот в чем тайна Зубров! Если бы я могла тоже смотреть на Лешу или кого другого, а видеть Фаруха, тогда… о-го-го! Надо будет постараться, вдруг да получится?

Сосредоточившись на сложной задаче выдать себе Сарафанова за Рузиматова, я даже не заметила, как пролетел вечер. После спектакля мы вышли на Театральную площадь, всегда в это время полную народу.

— Да, как твое долгожданное

приобретение? — вспомнила подруга про мою справку об экзаменах. — Получила?

— Спрашиваешь! — гордо ответила я и вытащила драгоценный трофей. — Это самая большая ценность, какая у меня есть. Она еще меня обогатит. Смотри!

В тот же миг на меня вихрем налетело нечто и вырвало справку из рук. Не успела я опомниться, как все кругом стало словно прежде — Маша, другие люди, — только у меня не было больше справки.

Я сосредоточенно изучала собственную пустую руку, не в силах поверить в случившееся.

Первой опомнилась Маша.

— Что это было?! — изумилась она.

— Я хотела спросить у тебя, — мрачно заметила я.

— Это не ветер, — уточнила Маша. — Это кто-то живой.

— Зачем живому моя справка? — чуть не плакала я. Впрочем, зачем моя справка неживому, я тоже не знала.

— Может, тебя с кем-то перепутали? — с надеждой предположила моя подруга. — Со знакомым. А сейчас разберутся и вернут. Надо тут постоять.

Мы стояли. Народ разъезжался. На нас никто не обращал внимания.

Ужас происшедшего постепенно доходил до моего обезумевшего мозга.

— Завтра защита, а у меня нет справки, — сообщила я, но, почувствовав, что одноразовое сообщение явно не передает всего трагизма ситуации, стала повторять снова и снова: — Завтра защита, а у меня нет справки. Завтра защита, а у меня нет справки.

— Слушай, — не выдержала Маша, — прекрати! Давай лучше думать. Ты не поняла, это был мужчина или женщина?

— Я ничего не поняла! — рявкнула я. — Мне нет смысла думать! Завтра защита, а у меня нет справки. А второй раз ученый совет из-за меня собираться не станет.

— В жизни не слышала, чтобы защиту отменили из-за отсутствия справки, — возразила моя подруга.

— А ты слышала в жизни, чтобы у человека украли прямо из рук справку о сдаче кандидатского минимума? Я буду первой.

— А может, можно будет получить справку задним числом? Позвони Юсупову и узнай.

Минуту назад мне казалось, что мои страдания достигли апогея, но я ошибалась. При мысли о Юсупове я застонала.

— Ты что? — не поняла Маша.

— Если он узнает, что у меня украли справку именно в театре, — с трудом выдавила я, — он меня убьет.

Моя подруга тихо кивнула, однако тут же нашлась:

— Кто тебя заставляет признаваться? В конце концов, справку

у тебя украли на площади. Так честно и доложишь — на площади. Вот тебе мобильник…

Был уже поздний вечер, а Юсупов ложился рано, но я и впрямь не видела другого выхода. В любом случае я обязана его предупредить.

Голос шефа был мрачен:

— Ну и что у вас опять случилось?

— Опять? — робко вякнула я, и Юсупов подтвердил:

— Вы ведь вечно делаете из всего проблему.

— У меня украли справку о сдаче кандидатского минимума, — выпалила я.

— Сами небось куда-нибудь сунули, а теперь забыли. В вашем столе черт ногу сломит. Поищите хорошенько!

— Да нет же! У меня ее украли только что! Прямо здесь! Вырвали из рук и унесли! При Маше!

— И где вы сейчас? — после некоторой паузы поинтересовался мой научный руководитель.

Морально готовая, я быстро сообщила:

— На площади.

— На какой еще площади? — нервно уточнил шеф.

Подобное не предусматривалось программой, и потому мой язык привычно выпалил:

— На Театральной.

— На Театральной?! — переспросил Юсупов таким тоном, что я моментально пожалела, что неизвестный злодей ограничился похищением справки, а не прихватил с нею и меня в свое злодейское логово. Что бы он там со мной ни делал, хуже, чем сейчас, мне бы, наверное, не было.

— Значит, на Театральной… — снова и снова повторял мой научный руководитель, явно не в силах остановиться.

Я отстраненно подумала, что его, видимо, проняло не меньше, чем меня, только по несколько иной причине. Господи, в чем я перед тобой провинилась!

Телефон, решив, что выполнил свою миссию, выдал короткие гудки.

— Юсупов бросил трубку? — сочувственно кивнула Маша. — Ну зачем ты призналась про театр?

— Не знаю, — вздохнула я. — Незачем, а почему. Потому что дура. Может, это не он бросил трубку, а телефон разъединился?

— Звони снова.

Я не хотела. Мне казалось, что лучшим выходом будет лечь в постель и с горя проспать весь завтрашний день, а на защите поставить крест, ибо после случившегося меня смело можно считать научной сиротой. Маша же отстаивала точку зрения, что, если Юсупов решил со мною расстаться, мне нечего терять, и потому надо попытаться снова с ним связаться, дабы прояснить ситуацию. А проспать день я еще успею.

С замиранием сердца я снова набрала заветный номер — уж не в последний ли раз в своей жизни? А ведь я знакома с Юсуповым так давно… сперва студенческие годы, потом соискательство… я с ним, можно сказать, сроднилась… и вот теперь, из-за этой роковой случайности… да нет, из-за моей собственной глупости! Сорвалось же с языка про театр!