Шрифт:
Нина Беттгер
День Виагры
Краснота еще не сошла с лица, нос чуть заложен. Он встал с постели, потянулся. Нащупал в полутьме упавшую на пол скомканную пижаму, сунул подмышку и направился в ванную.
Тина отшвырнула его одеяло - долетело до окна. Размахнулась своим приземлилось у шкафа-витрины. Начала подпрыгивать на освобожденной кровати. Сначала чуть-чуть. Подступил азарт - выше, выше, выше! Громко и нахально заскрипели пружины. Последний, самый сильный прыжок - Тина приземлилась на край кровати, охнула. Захотелось услышать свой голос - сейчас, именно сейчас. Застонала - громко, еще громче... наконец, начала хохотать. Хохот разнесся
Он вышел из ванной и, так и не натянув на себя пижаму, - краснота еще не сошла с лица, - быстрым шагом направился в спальню.
Тина Тина Тина Тина
Невинное выражение глаз, длинные светлые волосы, послушно лежащие на аккуратной головке, мягкая улыбка... Мужчинам она нравилась. Все они с одинаковым упорством усматривали в Тине ангела, специально сошедшего с небес, чтоб решить их подкопившиеся земные проблемы. Она старалась не разочаровывать своих поклонников - роль ангела приносила удовлетворение, окрыляла, дарила и другие преимущества. Некоторым из них в разные отрезки времени было позволено обосноваться в ее жизни. Сблизившись с мужчиной, Тина каждый раз начинала меняться, все больше приближаясь к идеалу, взлелеянному фантазией избранника. И через короткое время себя не узнавала. Лишь вкрапливания особо стойких привычек напоминали, что мягкая улыбка и невинное выражение глаз принадлежат все-таки ей, а не ангелу.
Жизнь демонстрировала себя нестабильной гранью. Влюбленности сменялись серьезными увлечениями, короткие связи - более продолжительными. Радостно начинавшиеся отношения кончались драмой, рождавшиеся при неблагоприятных обстоятельствах никак не хотели заканчиваться. И все-таки, какими бы ни были, они все завершались - когда Тина становилась сама собой. Ангел отправлялся на небеса, а Тинина жизнь шла дальше.
После очередного разочарования в мужчине она с особым рвением отдавалась работе. Посетительницам косметического салона нравились ее мягкие нежные пальцы, умело накладывающие маски, массирующие лицо и шею. Тина радовалась их чаевым.
Самым любимым ее занятием было выдавливание угрей и вырывание женских усов и бород. Оба эти занятия гарантировали нескончаемую, растянутую на всю жизнь посетительниц, работу. Угри созревали снова и снова, волосы росли и становились жестче. Это дарило уверенность в завтрашнем дне.
Когда Тине исполнилось тридцать, в ее жизни появился наконец-то правильный мужчина - врач Дитер, на пять лет старше. Сдержанный, молчаливый, он повлиял на нее так, как еще никто до этого не сумел. Первый раз в жизни ей захотелось съехаться с мужчиной и родить от него ребенка - такого же молчаливого и сдержанного, куда их, нервных и горластых?
Власть
ж - е - н - с - к - а - я..........
Дитер выучился на нормального врача, потом решил переквалифицироваться на психотерапевта. Привлекала надежность - большой спрос, нет проблемы с пациентами. И кредитов на покупку дорогостоящего медицинского оборудования брать не нужно. Всего-то - снять квартиру, приобрести мебель, кофеварку и повесить табличку "Психотерапевт Дитер Шрамм." Так он и сделал.
Дела шли неплохо. Дитер избегал революционных методов - медицинские страховки их не оплачивали. Принимал всех пациентов, но предпочтение отдавал тем, что с общими неврозами. Сегодня у таких одна неразрешимая проблема совмещается с бессоннницей, завтра - с поносом. Все эти психосоматические явления Дитер лечил психоанализом и другими разговорами, получал удовлетворение.
Иногда
От Дитера явилась на свет дочка - вопила, почти не переставая, три месяца. Тина стала было уже жалеть себя - опять нашла не того, производитель никакой оказался. Но потом дите угомонилось и стало своей смирностью и молчаливостью напоминать отца.
Жизнь шла своим чередом. Тина сидела дома со спокойной дочкой, скучала по работе, ждала вечерами мужа. Дитер приходил усталый. Чтоб отвлечься от событий прошедшего дня, ложился сразу в гостиной на софу, ставил перед собой бутылку минеральной воды и включал музыку - громкую, стимулирующую, зовущую на подвиги. Потом плотно ужинал и начинал смотреть телевизор.
Тина пыталась то уговорить, то заставить себя полюбить Дитеровы привычки. Не получалось. Несмотря на закрытую дверь в гостиную, музыкальные вопли ползли в ее нежные уши, а потом и в сопротивлявшийся насилию мозг из всех квартирных углов - в течение сорока минут, каждый день. Смирная дочка разделяла отцово пристрастие, демонстрируя при этом солидарность радостным поквакиванием и требованием нового подгузника, а Тина впадала в депрессию.
Однажды, когда муж привычным движением тела просигнализировал желание близости, Тина, у которой в ушах все еще звучала героическая музыка, вдруг твердо сказала "нет," и отодвинулась. Обомлевший Дитер забыл задать вопрос "почему?", поцеловал ее в лоб, пожелал спокойной ночи и тут же тихонько захрапел.
Тема секса в их жизни никогда прежде не обсуждалась. Тина не задумывалась о том, очень ли она хочет близости или нет. Совершалось все положенное как-то естественно, по обоюдному молчаливому одобрению. Когда энергично-страстно, когда вяло - как у всех. Теперь стало по другому.
– А сегодня, может, будем?
– заискивающе спрашивал опытный в использовании разных психотерапевтических трюков Дитер.
– Нет, сегодня нет, - отвечала Тина, - у меня болит голова, прямо раскалывается.
Или:
– Живот крутит-дочка орала-зубки растут-в магазине на ногу наступили-холодильник странно холодит-дождик с утра...
Примерно раз в месяц Тина торжественно говорила "да." Муж тут же выключал телевизор, начинал прибирать на кухне после ужина, как-то раз согласился даже сократить музыкальную фазу на пять минут. Заискивающий Дитер раздражал Тину еще больше, но, чтоб сохранить семью, она "давала" радостному мужу и скучала при этом. В снах ей являлся ловкий, страстный, сильный, берущий ее во время сна, не спрашивающий разрешения настоящий мужик.
Свое недовольство мужем, с которым и поругаться как следует было невозможно, Тина вкладывала в "нет." Получала при этом удовлетворения больше, чем от секса в их прошлой хорошей фазе.
"Нет" - говорила решительно, а в мозгу шипелось:
– когда влюблял в себя, не сообщил небось, что первой жене алименты платишь, да еще так много...
– ишь, кофе допоздна на работе распивать наладился, а я тут одна с ребенком...
– музыка дурацкая еще не все мозги вышибла? Вон и дочка уже пристрастилась - требует такую же сразу после завтрака...