День скарабея
Шрифт:
Не успела Ира нагнуться за туфлями, как Карина кошкой взметнулась от кровати и, буквально влетев в прихожую, схватила Иру за плечи и резко толкнула в сторону от двери. Женщина с трудом удержалась на ногах. Сергей моментально пришел в ярость.
— Ты что же делаешь, дрянь?! — загремел он.
И решительно направился к Карине, чтобы хорошенько влепить по щеке зарвавшейся девице, но резко остановился, потому что та неожиданно выхватила из-под куртки небольшой пистолет.
— Никто никуда не пойдет! — уже знакомым истерическим тоном выкрикнула Карина.
— Лучше не надо, —
Все замолчали.
— Врача, наверное, не будет, — утвердительно произнесла Ира. — Меня вот что интересует: когда ваш приятель умрет, тогда вы наконец избавите нас от вашего присутствия?
— Врач будет, — возразил Паша. — И наш друг не умрет — его надо обязательно поставить на ноги… Но придется ждать, когда он сможет самостоятельно передвигаться.
— И не только передвигаться, — угрюмо сказала Карина. — Кроме него, никто не сможет отмыть наш хабар… Если с Барином что случится, баксы можно будет выбросить…
— Я бы выбросил твой длинный язык, — зло сказал Павел. Карина бросила на Кутапина тоже не слишком добрый взгляд.
— То есть, что же это получается? Вы, значит, намерены надолго здесь обосноваться? — деревянным голосом спросила Ира.
— Надолго, — подтвердил ее опасения Павел. И тоже без эмоций, лишь просто покачав красивой белокурой головой.
В дверь купе затарабанили чем-то металлическим. Несмотря на ранний час, я уже собирал вещи, готовясь к выходу. Попутчики крепко спали, причем двое храпели. На часах было около половины пятого утра, я чувствовал соответствующую этому времени разбитость, но надеялся, что днем удастся немного вздремнуть. Покинув купе с ворохом белья в руках, я отправился по коридору в сторону служебного помещения. Освещение вагона еще не выключили, хотя рассвет уже вступал в свои права. Молодая проводница, затянутая в облегающее ладную фигурку трико, выглядела очень сексуально, несмотря на припухшие спросонья глаза.
— Минут через двадцать подъедем, — хрипло сказала она. — Никто, кроме вас, тут не выходит.
— Уж извините, что пришлось из-за меня вставать ни свет ни заря, — я изобразил сочувственную улыбку.
Проводница с легкой нервозностью пожала плечиками. Под кофточкой у нее явно ничего не было — острые соски едва не протыкали тонкий трикотаж насквозь.
— Здесь уже давно никто не выходит, — сказала она. — И никто не садится. Вроде бы и не совсем уж деревня. Но как-то запущено все выглядит… Командировка?
Девушку вряд ли интересовала цель моей поездки. Она явно говорила со мной лишь затем, чтобы не уснуть.
— По делам, — сказал я.
— …Это соответствовало действительности? — спросили вы. — В общем, да. Я ведь действительно приехал, чтобы договориться насчет того, чтобы возобновить поставки запчастей. Местные раньше много у нас покупали, но полгода назад директор их фирмы что-то перестал обращаться, хотя бизнес у него, насколько мне известно, продолжался. А поскольку и я, и наш генеральный хорошо знали его лично, то было решено,
— Понятно. — Продолжайте.
Город действительно выглядел «запущено». Поезд небыстро двигался по рельсам в окружении неопрятно выглядевших сооружений железнодорожной инфраструктуры — не то бараков, не то цехов. И ни одного человека — даже каких-нибудь обходчиков не было видно в этот час близ путей.
Неожиданно резко неопрятные постройки уступили место привокзальным сооружениям, а спустя полминуты — и самому вокзалу. Поезд почти остановился, проводница открыла лязгнувшую дверь и высунулась наружу.
— Как-то там… Неуютно, — проговорила она почти жалобно.
И даже передернулась всем телом.
— Что ж, спасибо, — сказал я. — Удачи.
— И вам того же, — последовал ответ.
Я спустился на замусоренный перрон и огляделся. Трудно поверить, но ни одного человека не было в пределах видимости. Действительно, «все запущено»… Дул прохладный ветер, гоняя мусор по асфальту платформы, низкое серое небо, казалось, касается шпиля вокзала. Такое впечатление, что и сам вокзал пуст… Рядом со мной стоял трактор — небольшое самоходное шасси для перевозки тележек с мелким грузом. У меня возникло ощущение, что этот трактор стоит тут не один год; у машины изрядно заржавел капот и спустили оба баллона на задних колесах. В этот миг мне очень захотелось запрыгнуть обратно в вагон… Но проводница уже захлопнула дверь. И все двери в других вагонах были закрыты. Да и поезд уже тронулся — тепловоз потащил состав, на мой взгляд, значительно раньше, чем истекли пять минут, отведенные для стоянки. И что именно тепловоз тянул поезд — это мне потом показалось важным.
— … Почему тепловоз — так важно? — перебили вы.
— Над путями я видел контактные провода. Но состав тащил дизельный локомотив, которому не нужно электричество. Я ехал во втором вагоне, потому не мог не обратить на это внимание.
— И что из этого следует?
— Может быть, и ничего. Но что было потом, как-то подтвердило мою догадку.
Конечно, этот город деревней нельзя назвать. И даже на самых задрипанных полустанках в начале шестого утра на перроне всегда можно увидеть хотя бы двух-трех пассажиров, бомжа, дворника, какого-нибудь железнодорожного рабочего. Но здесь оказалось пусто даже в здании вокзала.
То есть, абсолютно пусто. И, похоже, уже довольно давно.
Не веря своим глазам, я осмотрел вестибюль. Светильники не горели — ни забрызганная известкой люстра под сводчатым потолком, ни настенные рожки. Сквозь довольно грязные окна, часть из которых была с разбитыми стеклами, снаружи пробивался неуверенный утренний свет. Он освещал запыленный пол, смятые газеты на жестких секционных креслах, наглухо закрытые амбразуры касс и пустующие киоски. Электронное табло не работало, рекламные и указательные лайтбоксы тоже были выключенными.