День скарабея
Шрифт:
Потому Лихоманов теперь и был, что называется, на подъеме, хотя и нервничал, поглядывая на часы. Ему казалось, что стрелки движутся изнурительно медленно. В два часа ночи он спустился на стоянку, вручную запустил двигатель, словно не доверял таймеру. Убедившись, что мотор заводится как швейцарские часы, вернулся в квартиру.
Три часа. Егор, не выспавшийся накануне, пожелал родителям спокойной ночи и отбыл на боковую к себе в чулан. Ирина, забравшись с ногами на кресло, листала глянцевый журнал, но Сергей был уверен, что она даже приблизительно
Половина четвертого. Паша и Надя целовались на кухне. Карина курила в туалете. Барин сквозь зубы ругался в комнате.
Четыре часа. Бандиты принялись собирать вещи. Без суеты и спешки, вполне деловито. Они облачились в те же куртки и джинсы, в каких впервые появились в квартире Лихомановых. Кроме Барина, чья дырявая и окровавленная куртка была сожжена Сергеем на пустыре еще в тот день, когда он ездил за врачом для Половода. Главарю Лихоманов презентовал свою старую штормовку из синей парусины.
Половина пятого. Налетчики выбрались в прихожую. Лица у всех троих были серьезны и слегка помяты. Если бы у них имелось чуть больше вещей, подумал Сергей, это бы выглядело, как будто я провожаю в аэропорт загостившихся родственников.
— Присядем на дорожку, — сказал Барин.
Все сели. В том числе и Сергей. Ирина отказалась принимать участие в церемонии, Егор тоже носа не высовывал, даже если и проснулся. Из домашних еще только Надя находилась в прихожей — она, пожалуй, была единственная, кто по-настоящему сожалел об отбытии бандитов. Да и то вопрос — по настоящему ли. И не обо всех бандитах речь, а только о Паше, с кем она крепко расцеловалась, прежде чем «квартиранты» вышли через дверь на лестничную площадку. И еще — Сергей это заметил — дернулась занавесь чулана. Не иначе, Егор решил напоследок взглянуть на Карину, балбес…
Молча и стараясь не топать, четверо спустились по лестнице и, выйдя на улицу, где короткая ночная темнота уже уступала место рассвету, направились к машине, казавшейся в этот час не столько зеленой, сколько серой. Хлопнули двери. Заворчал мощный двигатель. Не давая любопытным и страдающим бессонницей соседям возможности проследить, кто это катается под окнами с утра пораньше, Сергей сразу же выехал на улицу, думая только о том, что кончается этот кошмар, кончается дурдом, кончается абсурд…
Рядом с Сергеем молча сидел Барин, держа на коленях сумку с долларами. Его подельники находились, соответственно, на заднем сиденье и тоже не издавали ни звука. Только Паша один раз подал голос, когда на всякий случай решил напомнить о повороте к ресторану — вдруг Сергей или Андрей точно не знают, где тот находится.
Лихоманов свернул с дороги на почти пустую парковочную площадку, обозначенную знаком стоянки. Здесь находились красная «девятка» и того же цвета «Субару-Легаси». Но никакого белого «БМВ» пока видно не было.
Павел испросил разрешения закурить. Сергей разрешил:
Ровно в пять никакого изменения на парковке не произошло. Никто не занервничал: точность — вежливость королей, но от валютчиков, промышляющих криминального происхождения баксами, подобного качества трудно, наверное, требовать.
Десять минут шестого. Сергей спросил: «ну, где же они?» Барин не ответил. Он уже начал беспокойно поглядывать по сторонам. Завозились и Паша с Кариной.
Пятнадцать минут шестого. На парковку лихо зарулила потрепанная «Нексия» вызывающего оранжевого цвета. С водительского места вывалился несомненно поддатый молодой человек. Квакнула сигнализация. Водитель нетвердой походкой направился в неизвестном направлении через скверик, разбитый поблизости. Проводив его взглядами, пассажиры занервничали сильнее. Сергею это все тоже не нравилось.
Двадцать минут шестого. Никаких изменений. «Дай телефон», — потребовал Барин. Что делать — Сергей протянул бандиту трубку. Тот набрал номер. Выругался — занято.
Половина шестого. Налетчиками овладело состояние, близкое к панике. Барин потребовал выехать с парковки на дорогу — «мало ли что». Телефон по-прежнему был занят.
Без двадцати шесть все поняли, что за банкнотами никто не приедет. Что-то случилось. Непредвиденные обстоятельства, форс-мажор, облом — как это ни называй, но суть одна: операция по обмену горячих долларов на сравнительно безопасные рубли сорвалась. И по чьей вине, неизвестно.
— Барин, ты как договаривался? — скрипучим с привизгом голосом спросила Карина.
— Цыц, — сравнительно спокойно ответил главарь. — Я правильно говорил.
— А может быть, ты договорился обменять бабло попозже и отдельно? — ядовито поинтересовался Павел.
Барин повернулся к нему и, сдерживая бешенство, выразил определенное сомнение в умственной и физической состоятельности Кутапина. Некоторое время налетчики злобно препирались, и Сергей вдруг безнадежно понял: кошмар, дурдом и абсурд вовсе не закончился.
Карина предложила отправиться на Красную Зарю и поговорить с барыгами лично. При этом курс обмена надо бы по причине беспокойства несколько изменить, причем не в пользу барыг. Павел сказал, что это опасная идея — может, упомянутых барыг уже по какому-то поводу повязали, и сейчас у них на хазе ментовская засада — давай, езжай, если тебе свобода надоела.
Тогда слово взял Сергей. Он потребовал прекратить галдеж, забрать вещи и выметаться из машины. Уговор ведь был такой, что сегодня налетчики раз и навсегда прекратят донимать семью Лихомановых своим существованием.
Бандиты замолчали, вникая в смысл произнесенных Сергеем слов.
— Поехали обратно, — деревянным голосом сказал Половод.
— Я сказал: выметайтесь, — не помня себя от злости, — прикрикнул Сергей.
Под пиджаком у Барина что-то щелкнуло.
— Поехали, — сказал он не повышая голоса.