День Шакала

Форсайт Фредерик

На другом конце провода послышались приглушенные голоса.

— Всего два поезда в сутки, — сказал Валантэн. — Утренний отошел в одиннадцать пятьдесят и в Париж прибывает… ага, вот оно, в двадцать десять…

Лебель ринулся из кабинета, крикнул Карону, чтобы тот следовал за ним.

Восьмичасовой экспресс величаво подплыл к перрону Аустерлицкого вокзала точно по расписанию. Не успел сверкающий состав остановиться, как дверцы всех вагонов распахнулись, и поток пассажиров хлынул на платформу. Одних встречали родные, другие

же сразу шли к аркам, через которые можно было попасть к стоянке такси. Среди этих других был седоватый человек в пасторском воротничке. Он оказался на стоянке одним из первых и, поднатужившись, загрузил саквояж и два чемодана в багажник «мерседеса».

Водитель включил счетчик и осторожно тронулся с места, чтобы съехать по наклонному спуску на улицу. Проезжая дорожка огибала привокзальную площадь дугой, один конец которой упирался во въездные ворота, другой — в выездные. Такси заскользило вниз к выезду. Водитель и пассажир одновременно услышали нарастающий вой сирен, который перекрыл крики пассажиров, пытавшихся привлечь к себе внимание таксистов. Когда такси выехало к повороту на улицу и притормозило, прежде чем влиться в поток машин, три полицейских автомобиля и две «черные марии» влетели через въездные ворота и остановились перед центральными арками возле главного зала.

— Ишь как забегали, сукины дети, — заметил водитель. — Куда прикажете, господин аббат?

Священник дал ему адрес маленькой гостиницы на набережной Гран-Огюстэн.

Вернувшись к себе в девять часов, Клод Лебель нашел записку с просьбой позвонить комиссару Валантэну в тюльский комиссариат. Его соединили за пять минут. Валантэн говорил, а он делал пометки в блокноте.

— Автомобиль проверили на отпечатки пальцев? — спросил Лебель.

— Конечно, и комнату в замке тоже. Полным-полно отпечатков, и все сходятся.

— Переправь их сюда, да поскорее.

— Слушаюсь. Не прислать ли заодно и жандарма из КРС, с вокзала в Тюле?

— Спасибо, не надо, он не расскажет нам ничего нового. Спасибо за старание, Валантэн. Теперь мы сами им займемся.

— Вы уверены, что датский пастор? — спросил Валантэн. — Может, совпадение?

— Нет, — сказал Лебель, — конечно, это он. Один чемодан он выбросил, скорее всего, вы найдете его где-то между Верхним Шалоньером и Тюлем. Поищите в речках и ущельях. Но три оставшихся багажных места — слишком уж все сходится. Конечно, это он.

Лебель положил трубку.

— А теперь извольте, пастор, — с горечью сказал он Карону, — датский пастор. Как звать, неизвестно, жандарм не мог припомнить фамилию в паспорте. Таковы люди, и ничего с этим не поделаешь. Таксист засыпает на дороге, садовник не решается выяснить, почему его хозяйка проспала шесть лишних часов, полицейский запамятовал фамилию в паспорте. Скажу тебе одно, Люсьен: это мое последнее дело. Совсем я старею. Старею и начинаю плохо соображать. Распорядись, чтобы подавали машину. Пора на вечернюю пытку.

Заседание в министерстве проходило в натянутой и напряженной атмосфере. Около часа собравшиеся слушали последовательный отчет

о событиях: как был найден след, приведший из леса в Эглетон, как потерялся крайне необходимый свидетель-таксист, как узнали об убийстве в замке и о том, что седоватый высокий датчанин сел в Тюле на парижский экспресс.

— Короче говоря, — произнес Сен-Клер ледяным тоном, когда Лебель кончил, — убийца сейчас в Париже под новым именем и с новой личиной. Похоже, мой дорогой комиссар, что вы опять сели в лужу.

— Отложим обвинения на будущее, — вмешался министр. — В данный момент, господа, нам остается только одно. Я буду просить президента о новой аудиенции и попрошу отменить все общественные мероприятия с его участием до тех пор, пока этот тип не будет изловлен и уничтожен. Тем временем каждого датчанина, приехавшего в Париж сегодня вечером, надлежит рано утром поименно и безотлагательно проверить. Я могу положиться на вас, комиссар? И на вас, господин префект полиции?

Лебель и Бувье утвердительно кивнули.

— В таком случае, господа, на сегодня — все.

— Чего не могу переварить, — сказал Лебель Карону позднее в их кабинете, — так это то, что они настаивают, будто все дело в его везении и нашей глупости. Конечно, ему везет, но он еще и чертовски умен. А нам не везет, и мы наделали ошибок. И я наделал. Но есть еще один момент. Два раза мы с ним разминулись. Тогда он в последнюю минуту удрал из Гапа в перекрашенном автомобиле. Сейчас он скрывается из замка, убив к тому же свою любовницу, через несколько часов после того, как нашли «альфу-ромео». И каждый раз это происходит утром, а накануне я сообщаю совещанию, что он окружен и его поимка — вопрос ближайших двенадцати часов. Люсьен, друг мой, я начинаю подумывать о том, чтобы воспользоваться своими неограниченными полномочиями и устроить маленькое прослушивание телефонных разговоров.

Он стоял, опершись на подоконник, и смотрел поверх плавно текущей Сены в сторону Латинского квартала, где ярко сияли огни и над освещенной водой носился смех.

Метрах в трехстах от него другой человек, опершись на подоконник в своем номере, задумчиво созерцал в летней ночи массивное здание ПЖ, высящееся левее залитых прожекторами [шпилей] собора Парижской богоматери. На человеке были черные брюки, дорожные ботинки и шелковая спортивная рубашка, закрывавшая белую сорочку, и черный нагрудник священника. Он курил длинную английскую сигарету с фильтром. Пряди седеющих волос плохо сочетались с его моложавым лицом.

Не подозревая об этом, двое людей смотрели в направлении друг друга поверх вод Сены, а тем временем в пестром перезвоне церковных колоколов наступило 22 августа.

Часть третья. Технология убийства

19

Отдохнуть Лебелю не удалось. Едва он заснул, как в половине второго его разбудил Карон.

— Простите, шеф, но я тут кое-что надумал. У этого Шакала, у него теперь датский паспорт, верно?