День проклятья
Шрифт:
Я пожал плечами:
– Ничего, наверное.
– Не ленитесь думать. Что вы можете сделать, избавившись от обезьяньих реакций?
Я снова пожал плечами:
– Начну развлекаться.
– Абсолютно верно. Когда обезьянам ничто не мешает, им остается только это. И начинаются игры: бизнес, женитьба, заседание Конгресса – что угодно. Сложные игры сложно устроенных обезьян. Итак… Теперь вы понимаете, что должны сделать, оказавшись там?
– Придумать игру для обезьян и кроликособак.
– Значит,
– Да, я понимаю. Честное слово, понимаю. – Меня восхитило, что все оказалось так просто. – Я должен оставить дома ружье, армейские замашки и даже исследовательский интерес. Должен пойти туда просто-напросто как обезьяна, которой хочется поиграть, так?
– Примите мои поздравления. – Флетчер просияла и пожала мне руку. – Как главный медицинский эксперт операции признаю вас годным к выполнению задания. Вы – лучший шимпанзе армии Соединенных Штатов.
Она вручила мне банан.
– Только банан? – изумился я. – А как насчет самки?
– Это, Джеймс, проходят на старших курсах.
В. Как хторране называют человека, принимающего ванну?
О. Бульон с фрикаделькой.
57 ЛИЗАРД
Каждая новая любовь – всегда первая.
Завершающее собрание членов экспедиции началось в 18.00.
Полковник Тирелли, доктор Флетчер, доктор Ларсон, еще три научных сотрудника, которых я не знал, две женщины из съемочной группы, пять наблюдателей, три эксперта, непосредственно участвующие в операции, шесть пилотов, два программиста, два оператора «пауков» и команда огневой поддержки. Целая толпа!
Дел было немного – даже доктор Флетчер согласилась с этим. Мы познакомились с прогнозом погоды, сузили круг мест возможной высадки – окончательный выбор сделаем завтра утром, – а потом всем предложили задавать вопросы. Вопросов тоже было мало.
После этого полковник Тирелли спросила, не раздумал ли кто-нибудь участвовать в операции. Все строго добровольно, и, если кто-то желает выйти из игры, он должен сделать это либо прямо сейчас, либо конфиденциально обратиться к Тирелли после совещания.
– У вас есть время, – она взглянула на часы, – до 21.00. Заверяю вас, что люди в запасе есть, поэтому не считайте себя обязанными участвовать в операции.
Будет опасно. Хорошенько все взвесьте. Если я ничего не услышу до девяти часов, значит, вы решили окончательно и бесповоротно. Всем понятно?
Все закивали.
– Ну,
– Отлично. Спасибо и спокойной ночи! Плотно пообедайте, пораньше ложитесь и хорошенько выспитесь!
Большинство направились к выходу, а я подошел к председательскому столу.
Полковник Тирелли о чем-то тихо беседовала с двумя пилотами. Как воспитанный человек, я отошел в сторонку и подождал. Закончив, Лиз подняла голову и увидела меня.
– Что у вас, Маккарти?
– Могу я поговорить с вами конфиденциально? Ее глаза затуманились.
– Вы решили отказаться?
– Нет! Просто мне…
– Если это не касается завтрашней операции…
– Это касается того, что может повлиять на завтрашнюю операцию.
Я изо всех сил старался придать тону многозначительность.
– Гм. Подождите минутку. – Она передала блокнот одному из адъютантов и провела меня в пустой кабинет. Закрыв дверь, она оперлась о стол, сохранив между нами довольно большую дистанцию.
– Ну, что у вас? – спросила она с вежливым, но чертовски холодным выражением лица.
Я почувствовал, что краснею.
– Мне… Я по личному делу, но для меня оно действительно важно. Что происходит?
Она удивленно заморгала, не сообразив, о чем я говорю.
– Я вас не понимаю.
– Мы назначили встречу, помните? Вы, я и самый большой омар Западного побережья. Я про разговор там, в вертушке… И теперь я не знаю, говорили вы серьезно или… у вас случайно вырвалось?
Лиз заметила чернильное пятнышко на руке и стерла его большим пальцем. Не глядя на меня, она процедила:
– Что я люблю, так это конкретные вопросы. – Она сунула руки в карманы и посмотрела на меня. – Послушайте, Маккарти, все, что я сказала в вертушке, – правда. Вы очень милы и, вероятно, хороши в постели. К тому же вы лейтенант, а у лейтенантов, насколько мне известно, постоянная эрекция. Иногда это удобно, но в основном – нет. Ваша беда в том, что вы думаете не тем органом.
Пожалуйста, не надо. Он создан для другого.
Мне захотелось спросить: «Кто вы на самом деле и что вы сделали с Лизард Тирелли?» Но вместо этого я просто сказал:
– Означает ли это, что?..
– Означает. – Она взглянула на часы. – Разве у вас не назначено еще одно совещание сегодня вечером?
– Да, запланированы какие-то консультации…
– Ну, так и отправляйтесь.
Ее лицо было совершенно бесстрастным.
Растерявшись, я все-таки сумел сообразить, что дальнейший разговор – лишь пустая трата времени. Покачав головой, я прошел мимо нее и обернулся на пороге.
– Ничего не понимаю. И уж точно это не прибавит мне завтра уверенности.