День проклятия
Шрифт:
Что здесь происходит? То и происходит. Слияние со стадом. Его зов.
Голоса пели. Смеялись. Юношеский хор. Хор девушек. Хор юношей и девушек. Хор человечества. Зов. Кто-то держал меня за руку. Я не мог шагнуть навстречу Зов нарастал.
— Что?
Кто-то тянул меня назад. Мои ноги шагали сами по себе, не останавливаясь. Я споткнулся. Кто-то подхватил меня, поднял. Кто-то говорил. Я знал эти звуки. Все вокруг стало пурпурным.
«Шим! Шим!»
Голос звал меня… Внезапная боль обожгла лицо. Звон в ушах. Звук пощечины.
— Не
— Джим! — Кто?..
Мысль ускользала.
— Не покидай меня, — говорил голос. — Джим!
— Я должен знать, кто…
— Что кто?
— Здесь кто-то был. Я слышал… Кто-то звал меня…
— Я повторяла твое имя снова и снова.
— Нет, не ты. Кто-то другой. Кто-то из другого… — Я схватился за голову. Тяжело. Я не мог найти слова, чтобы выразить свои чувства, зная лишь, что мое место не здесь. — Я почти…
— Джим!
— Если б я только мог…
— Джим, не уходи! Джим, посмотри на меня. Я поднял глаза на Флетчер.
— Я… притворялся, да?
— Ты ушел.
— Я… Простите. — Я моргнул и огляделся. — Где мы?
— На Маркет-стрит.
— Маркет… стрит?.. Она кивнула.
— О Боже. — Я спрятал лицо в ладонях, потеряв остатки самообладания. — Я даже не представлял себе, насколько сильно это действует. Господи… — Я оглянулся. — Они продолжают?
— Только что начали расходиться.
— О! — В моем голосе слышалась растерянность.
— Джим, не уходи. Останься со мной.
— Хорошо, хорошо.
— Что это было? Расскажи мне. — — Она заставила меня смотреть ей прямо в глаза. — Ты можешь описать это?
— Мы… В нашем языке для этого нет слов. — Я махнул в сторону площади. — У них свои слова. Слова… Слова…
— Не покидай меня, Джим!
— То, что они делают… Делают… Я перехватил ее руку.
— Нет, не бей меня снова. Дай закончить. Те слова… они выше слов. Я знаю, что говорю нелепость, но вы бы поняли меня, услышав их.
Я замолчал, прислушиваясь к мыслям, которые роились в голове, как бы выплывая из тумана. Впрочем, туманом это не было.
Я сглотнул и сказал:
— Вы правы. Они общались невербально. — Я остановился перевести дыхание. Нужно поскорее найти слова, прежде чем они утратят смысл, надо торопиться, пока мысль не ускользнула. — Мы общаемся с помощью слов. Слово — это понятие. Символ. Мы обмениваемся симво-. лами. Они же разговаривают звуками. Нет… музыкой. Они создают музыку и подстраиваются под нее. Они… Может, это покажется невероятным, но я почувствовал. Они общаются в процессе поиска самого общения, все вместе создают фон общения и… как-то подстраиваются друг к другу… каким-то способом превращаясь в клетки… более сложного организма. В стадо. И…
Боже, теперь я все понял!
— Они стали такими, потому что лишились собственного «я». Они потеряли способность помнить, а лишившись памяти, каждый утрачивает свою неповторимость. Они держатся
Осознавать это было ужасно. По спине пробежали мурашки; меня передернуло.
— Здесь можно где-нибудь присесть? — спросил я, утирая пот со лба и смущенно оглядываясь. Голова кружилась.
Флетчер подвела меня к почерневшей каменной скамье, оставшейся от прежних времен, усадила и присела рядом.
— Почему вы не предупредили меня? — хрипло спросил я.
— Я не знала, — извиняющимся тоном ответила она. — На всех это действует по-разному.
Ее глаза повлажнели.
Я отвел взгляд и уставился в землю. Бетон был покрыт застывшими пузырями. Я проглотил ком и сказал:
— Мне сейчас плохо и очень грустно. — Лицо мое непроизвольно сморщилось. — Меня словно выпотрошили, вынули душу и выбросили. Хуже не бывает. Я чувствую себя так, будто навсегда потерял что-то очень важное…
Больше я не мог сдерживаться. Я рыдал, закрыв лицо ладонями, и не понимал, почему бегут слезы, но остановиться не мог.
В. Как хторране называют бетонный бункер?
О. Грильяж.
«ПЕРЕЛОМАЙТЕ ИМ НОГИ»
Вероятность — это константа.
— Ну как, получше? — спросила Флетчер и протянула носовой платок.
Я вытер глаза и покосился на нее.
— Как вам это удается? Как вы сопротивляетесь… притяжению?
Она пожала плечами.
— Я даже не чувствую, что сопротивляюсь. Просто считаю, что мое участие сводится к наблюдению, и пытаюсь все понять. Этим я занимаюсь всю жизнь — наблюдаю. Отхожу в сторону и наблюдаю. Может быть, поэтому я могу разгуливать среди них без всяких последствий.
Я вернул платок. Меня словно выпотрошили, выжали как лимон, лишили сил. Флетчер протянула руку, и я попытался встать. Она подхватила меня под локоть, подняла со скамьи.
— Пойдемте, — предложила она. — Просто погуляем. Пока она возилась со мной, я, искоса поглядывая, заметил, что ее губы плотно сжаты.
— Спасибо. — Я действительно был ей благодарен.
Мы направились к джипу. Стадо уже утратило сплоченность. Собрание закончилось, и его участники разбрелись по площади. Появились парочки, совокупляющиеся на засохшей лужайке.
Я поинтересовался:
— Так всегда бывает? Флетчер пожала плечами.
— По-разному. Иногда они впадают в настоящий экстаз. Случалось, накал достигал такой силы, что кое-кто умирал от разрыва сердца. А иногда все проходит вяло. Сегодня, пожалуй, был средний уровень.