День отца
Шрифт:
— Прости, что тебе пришлось всё это услышать, — развёл я руки в стороны, не рискуя сам её обнять. — Но как бы оно ни прозвучало, всё не так.
Она разбивала мне сердце тем, что колебалась, но всё же ткнулась в грудь, прижалась. Я выдохнул с облегчением.
— Прости. Пожалуйста.
— Не надо, Рим, — всхлипнула она. — Тебе не за что извиняться.
— Уверен, есть, — прижал я её к себе и вдруг увидел… чемодан.
Потом обратил внимание на бардак, словно она не знала, что с собой взять, и вещи, которые не
— Ты… уезжаешь?!
— Да, — кивнула она и отстранилась, так и не встретившись со мной взглядом. Посмотрела на часы на тонком запястье. — Самолёт через три часа.
— Самолёт? — замер я, когда она снова принялась скидывать вещи. — Тебе нужно лететь по работе?
Она мотнула головой: нет.
— Я настолько тебя обидел, что ты решила сменить обстановку? То есть да, — поспешно исправился я, — конечно, я тебя обидел. Но я боюсь предполагать чем. Подозреваю, из того отвратительной сцены мы могли сделать совершенно разные выводы. И то, что ты ушла… Слав, давай поговорим!
— Дело не в тебе, — покачала она головой, так на меня и не глядя.
Но её резкие движения, с которыми она швыряла свои дорогие брюки и кофточки в чемодан, совсем мне не нравились. Совсем.
На кухне запищала кофемашина, сообщая, что закончилась вода или сливки, или надо поменять фильтр, а может, это был снова открытый холодильник…
— Я посмотрю, — сорвался я с места, опережая Славку.
Это оказалась посудомойка, домывшая посуду. Я открыл дверцу, чтобы расставить две несчастных тарелки по местам, и одну даже поставил, когда взгляд упал на включенный телевизор.
Звука не было. Но из нарезки кадров, что показывали в новостях спорта, было всё понятно и так.
Финальный матч КХЛ. Счёт три-три. Опасный момент. Бахтин отправляет шайбу в ворота, бросаясь наперерез защитнику. Его жестоко сбивают на полном ходу. Он врезается в борт. Потом падает на лёд. И никому уже словно нет до него дела, безжизненно лежащему на льду. Трибуны ликуют: ГОЛ! Он забил победный гол! Его клуб стал чемпионом КХЛ! Чемпионом России!
Носилки. Врачи. Кровь на льду. Много крови…
— У него перелом бедра, сотрясение мозга. И резаная рана, — Славкин голос заставил меня повернуться. — В новостях этот момент вырезали, а в прямом эфире было видно: когда Макс упал, его полоснули коньком по шее. Он сейчас в больнице. В себя пока не пришёл. И я лечу… к нему.
— Да. Да. Я понимаю, — кивал я как китайский болванчик, с трудом осознавая её слова, но совершено точно, кристально ясно понимая: она возвращается к Бахтину.
Она не просто летит к нему в больницу.
Она. Возвращается. К мужу.
своё отработал мой старый буксир
застыла последняя лопасть
смотрю как стремительно
пропасть
Глава 25
— Рим!.. Рим, ты меня слышишь?..
Я вздрогнул.
— Что? — непонимающе покрутил головой.
Кто из них сейчас меня звал? Кто говорил?
Адвокат, Ветеринар, Мент, Хирург — все были в сборе.
— Я говорю, может, за мясом съездить, — Хирург. — Шашлычков пожарим. Пивка попьём. Один хрен ничего не делаем. Вызовов нет. Погода шепчет.
День и правда был чудесный. Яркий, апрельский, солнечный.
Мы сидели у Реймана в питомнике.
Командор лениво развалился на жухлой траве. Рядом резвились щенки всех мастей, оглашая округу задорным рыком, звонким лаем, звуками жизни.
— Можно, — пожал я плечами.
— Нужно! — возразил Мент.
Мы пошли с ним за территорию в ближайший лесок нарубить дров с поваленного дерева. Лёха уехал за мясом. Рейман притащил мангал, и они с Князевым собирали его на полянке.
— Бахтина привезли домой из-за границы. Самолётом санитарной авиации. Второй день здесь, в больнице, — тихо сказал Рейман, наверное, чтобы я знал, что Славка вернулась.
— Аркан, не начинай, а? — строго посмотрел на него Князев. — Человеку и так плохо.
— Прекрати, Олег, — вмешался я. — Пусть каждый говорит, что хочет. Давайте ещё начнём выбирать что можно при мне говорить, а что нет. Я же не маленький. Не смертельно больной, не знающий свой диагноз. Всё в порядке, Аркан. Какие прогнозы? Он поправится?
— Играть, конечно, уже не будет, — кивнул он, раскачивая шаткую конструкцию мангала, проверяя на устойчивость. — И в больнице ему ещё лежать и лежать. Но, главное сонную артерию успели быстро зашить, а то не выкарабкался бы. А бедро срастётся.
— Красиво он ушёл, что ни говори, — хмыкнул Адвокат. — Привёл свой клуб к победе чуть не ценой собственной жизни. Всегда был чемпионом. Чемпионом и ушёл. На самом пике славы.
Он неловко замолчал, оборвавшись на этом «славы». Но как бы он на закончил свою фразу, неважно, все и так думали об одном.
— Парни, давайте уже закроем тему, — предложил я, когда первая партия мяса поджарилась и в пластиковые стаканчики налили каждому кто что заказывал. — Вы все знали, чем это закончится. И я знал. Не будем при мне, как при покойнике. Я жив. Я справлюсь. Мне не привыкать, — улыбнулся я.
Наверно, вышло натянуто. Но как уж вышло.
— Лишний раз, знаешь, тоже нервы тебе трепать не хочется, — кашлянул Хирург.
— Знаю, Лёх, поэтому и говорю. Проехали. Живём дальше!
Мы тихо чокнулись одноразовыми стаканами. Адвокат рассказал анекдот. Хирург — смешной случай из своей практики. Рейман включил кукую-то ненавязчивую музыку.