День отца
Шрифт:
Все отвлеклись на выпуск новостей.
— Это же мы сейчас о Владиславе Орловой говорим? — кивнула на экран Ирина. — О владелице «Аграфа» и её муже хоккеисте?
Она развернула на соседнем столе свёрток инструментов, похожий на набор хирурга, достала изогнутые ножницы и посмотрела на меня.
— Ты же знакома с Бахтиным, Ир? — прищурился я, глядя как Собакин послушно подал ей лапу.
Я точно знал, что знакома. Подумав, что ничего не знаю о Бахтине, про Рейманов, как источник информации, я вспомнил в первую очередь. Кто ещё сможет описать Бахтина непредвзято и без прекрас, если не заядлая хоккейная болельщица,
— Ну как знакома, — хмыкнула Ира и склонилась над лохматой лапой Командора, начав вырезать свалявшуюся шерсть. — Я его поклонница. И он наш клиент. Хотя с его попугаем больше возился Рейман, — кивнула она на мужа.
— Ты лечил его попугая? — удивился я.
— И тоже слежу за его карьерой, — усмехнулся Аркадий.
— Ой, блин, фу, — отвернулся я от стола, где он то ли препарировал огромную дохлую крысу, то ли снимал шкурку с мёртвого кролика. — То есть я хотел сказать: и ты, Брут?
— Да, друг мой, да, — тоном философа задумчиво произнёс Рейман, — в профессии ветеринара мало романтики. Каждый день нас поджидают «подарки» в виде слюны, рвоты, гноя, ранений или… паразитов, как здесь, — с любопытством рассматривал он зловонное содержимое чьих-то кишок. — И только деньги, как известно, не пахнут. А лечить редкого попугая — дорогое удовольствие.
Он снял перчатки для того, чтобы сфотографировать то, куда смотрел.
Ветеринарная клиника Рейманов работала круглосуточно и вместе с ветеринарной аптекой, магазином зоотоваров и салоном красоты «ПЁСиКо», занимала целое двухэтажное кирпичное здание с подвалом и мансардой, построенное на их личные деньги среди многоэтажек. Плюс за городом они содержали крематорий, колумбарий со всеми похоронными услугами для животных, включая транспортные, кладбище и большой приют для бездомных зверушек, куда как правило мы и привозили со своих волонтёрских рейдов спасённых сироток всех размеров и мастей.
В общем, всё, что только может понадобится владельцу питомца, будь то корова, пёс или попугай: Звоните Рейману! Это был рекламный слоган их компании. Редко кто в городе не знал их клинику и не пользовался их услугами.
Не удивительно, что Бахтин привёз своего попугая именно ему.
Оборудованная по последнему слову техники: УЗИ экспертного класса, цифровой рентген, своя лаборатория, хирургические кабинеты — клиника не пустовала ни днём ни ночью. Но сам Рейман брался только за самые сложные случаи — у него был первоклассный штат ветеринаров. А помещение, где мы сейчас находились, я бы назвал скорее прозекторской на два рабочих места: Ира с Командором заняли один стол, Рейман — второй. Или их личным кабинетом, где не принимают посетителей. Только таких как я, особо приближённых.
Рейман стал первым человеком, с которым я подружился в пятнадцать лет, когда мы только переехали. Он жил в тёткином доме, а мы с отцом остановились на первое время в её квартире. Познакомились мы с Рейманом как-то просто — вместе поднимались в лифте, разговорились, да так и дружили до сих пор, хотя Аркан был старше на пять лет.
— Он пишет докторскую о паразитах пушных зверей, — подсказала его жена.
— А ты? — спросил я.
— А я уже защитилась. Но у меня было воздействие платиносодержащих препаратов на репродуктивную систему крыс.
— Так ты доктор ветеринарных наук? — удивился я.
— А то! — пожала она плечами. — Ты же не думал,
Пока Ира тыкала по каналам до «спортивного», Командор зевнул и лёг. И я бы тоже, признаться зевнул и тоже лёг, пока она объясняла, что КХЛ — это Континентальная Хоккейная Лига, там борьба идёт между клубами и входят в неё шесть стран: Латвия, Россия, Белоруссия, Казахстан, Китай и Финляндия. Главный приз — кубок Гагарина, его обладатель также получает титул чемпиона России, независимо от национальной принадлежности сборной. А Бахтин последние два года играет за один из клубов КХЛ, у него контракт до конца сезона.
— А до этого от за кого играл?
— За другой клуб КХЛ. А до этого, — опередила она мой вопрос, — у него был контракт с НХЛ, с одним из американских клубов. Но Бахтин отказался переходить в другой клуб НХЛ, когда его перепродали, — хотя там вроде у них так принято, — а потому его дисквалифицировали, и он подписал соглашение о завершении карьеры в лиге.
— То есть америкосы его больше никогда не купят?
— Ни один клуб Национальной Хоккейной Лиги.
— И что ты о нём думаешь? — посмотрел я на экран, но там показывали биатлон.
Ирина пожала плечами и вытащила из-под морды пса вторую лапу.
— Бахтин очень результативный игрок. Его обожают болельщики, тренера, спонсоры. Он красавец, чемпион, боец. Вынослив, силён, стабилен в своём мастерстве, что особо ценится в спорте...
— Но… — подсказал я.
— Но… ему тридцать четыре года, — пожала плечами Ира. — Для профессионального хоккея — это возраст ухода из большого спорта. И это очень травмоопасный спорт. Он продержится ещё, максимум, год-два, а потом или сдохнет с такими нагрузками, или вынужден будет уйти. И он прекрасно это знает.
вырос и читаешь
камасутру ты
а на полке плачут
агнии барты
— Ему сейчас нужен надёжный тыл, — поддержал Рейман, возвращая на руки перчатки. — И, знаешь, мне кажется, в браке с Алмазной Принцессой, он выиграл куда больше, чем она.
— Выиграл бы, может быть, — уточнил я. — Если бы она не подала на развод из-за измены.
— Ну, значит, он совсем отбил себе башку об лёд, если решил изменять ей открыто именно сейчас.
— В то, что он беспокоился о здоровье жены я верю, а вот в то, что решил травить… зачем?! — подхватила Ирина.
— Знаешь, Рим, чтобы отравить человека и не сесть в тюрьму надо очень постараться, — добавил Рейман.
— Это смотря чем травить, конечно — возразила ему Ира. — Если мышьяком, то да. Но есть сотни лекарственных препаратов, как например, те платиносодержащие, что я изучала на крысах, в них никакие швейцарские врачи не разберутся. На стыке фармакологии, токсикологии и ветеринарии столько дивных субстанции.