День надежды
Шрифт:
– Он ушел, но я, пожалуй, выпью, спасибо, — и Райнона залпом осушила бокал.
Дом погрузился во тьму, когда наконец послышался шум мотора. Лукас вернулся!
Райноне показалось, что прошла целая вечность с момента его отъезда в город.
Раздались шаги в прихожей. Дверь в гостиную распахнулась.
—Райнона?
–
Она стояла посреди комнаты с каменным лицом.
– Что это такое?
– Он указал на пакеты и чемоданы, стоявшие возле ее ног.
– Мои вещи, — бесцветным голосом ответила женщина. — Я полагаю, ты уже говорил с Кристо?
– Да.
Лукас провел рукой по волосам.
– Значит, знаешь.
– Если ты про Аннабель...
– И ты еще говорил, что она как две капли воды похожа на Петракидесов!
Райнона не могла не высказать свою боль, страдание.
– Думаю, мне просто этого очень хотелось, — пробормотал Лукас. Он снова бросил взгляд на чемоданы у ног Райноны. — Но почему...
– Если Аннабель не ребенок Кристо, тогда она никак не связана с тобой, она не... — Райнона набрала воздуха в легкие, — больше не входит в круг твоей ответственности.
Лукас молчал долго.
– Нет, это не так, — произнес он. — Я за нее отвечаю. Как и за тебя.
– Но я не желаю жить с человеком, который будет всего лишь отвечать за меня. Я женщина, и мне нужна любовь. Как и Аннабель. Чьей бы дочерью она ни была, — печально покачала головой Райнона.
– Кажется... я могу дать вам все, кроме этого, — Лукас пожал плечами. — Но и этого уже много.
– Я не останусь с тобой без любви.
– Надо было думать до того, как произносить клятву верности, — холодно бросил он. — Ладно. Пора спать.
Райнона неподвижно стояла на месте.
– Ты идешь? — позвал он.
– Значит, тебе нужна только постель? — разочарованно проговорила женщина.
Она последовала за ним в спальню, где бросилась на кровать.
– Да... — помедлил он, ложась рядом с ней. — И это тоже неплохо.
– Ладно, бери же меня.
И она распахнулась навстречу ему.
– Не веди себя как шлюха, — сверкнул он глазами, потянувшись
– Без любви так и получается. — Райнона будто бросилась в холодную воду. — А ведь я тебя люблю, Лукас. Скажу тебе даже больше... — Она перевернулась на живот и уставилась на него горящим взором. — Ты тоже любишь меня. Только почему-то старательно скрываешь это даже от себя самого.
Лукас качал головой из стороны в сторону, словно желая отмахнуться от этой мысли, как от назойливой мухи.
—И вот что я тебе скажу. Только рядом с тобой я поняла, что любовь делает нас сильнее. А не слабее, как ты думаешь. Любовь — это прекрасно! Любовь созидает, а не разрушает.
Он закрыл уши руками. Но Райнона продолжала, уже громче:
– Знаешь, что рассказал мне Кристо? Он рассказал, что после ухода матери ты молчал целый месяц. Такую боль нельзя долго держать в себе. Пусть она заставила тебя страдать, но... нельзя думать, что так отныне будет всегда и со всеми. Не позволяй душевной боли быть сильнее тебя!
– Прекрати, — простонал он.
– Что ты, что ты, — приговаривала она, успокаивая его, как ребенка. Наконец-то ей удалось достучаться до самого его сердца. — Теперь все будет хорошо. Мы с тобой вместе будем счастливы, я устрою это, обещаю...
— Боже, каким же глупцом я был, — поднял он свой сияющий взгляд на нее. — Я чуть было не похоронил себя заживо. Ты простишь меня? Ведь я видел, как ты страдаешь. И всего-то хотел укрыться от любви. Наверное, просто ее огонь был слишком сильным, и я боялся в нем сгореть...
Райнона радостно закивала, а у самой с ресниц капали слезы счастья.
—Послушай, — встревожился он. — Так теперь ты точно не уедешь от меня?
—Никогда.
—Вот и правильно. Мы с тобой вырастим и воспитаем Аннабель, пусть она и не Петракидес, и родим еще парочку своих, не возражаешь? — подмигнул он ей и поцеловал в щеку, смахнув с нее непрошеные слезы.
—Отныне никаких слез! — прошептал он.
Только любовь. Чистая, светлая, прекрасная. Сильная.
КОНЕЦ