День Муравья
Шрифт:
Идет дождь – значит, боги льют воду.
Стоит жара – значит, боги увеличили силу солнца.
Холод – они уменьшили его силу.
Пальцы – боги.
Хромой переводит это необычное сообщение: ничего не происходит в нашем мире без участия богов-Пальцев. Они создали муравьев. Муравьи существуют в искусственном мире, его придумали Пальцы ради забавы.
Вот что сказал в тот день доктор Ливингстон.
Эти
Хромой признает, что сообщения доктора Ливингстона не всегда последовательны. Но их главное достоинство в том, что они объяснили, почему существуют муравьи, почему мир таков, каков он есть.
Откуда мы взялись? Кто мы такие? Куда идем? Боги дают ответы на все эти вопросы.
Как бы там ни было, зерно попало в почву. Первое «божественное» послание доктора зачаровало одну группу мятежников и смутило другую. Затем снова были приняты обычные сообщения, где о «богах» ничего не говорилось.
Постепенно о «богах» забыли и думать, но вот новое необычайное послание затрепетало на антенне доктора Ливингстона. В нем опять утверждалось, что Пальцы следят за всей Вселенной, что в мире нет ничего случайного, что все происходящее предусмотрено заранее. И главное: тот, кто откажется почитать богов и кормить их, будет наказан.
Усики воина номер 103 683 трепещут, настолько он удивлен. Даже обладая гораздо более свободным воображением по сравнению с обыкновенным муравьиным, он не может представить подобную фантастическую картину мира: гигантские животные следят за всей Вселенной и за каждым ее обитателем по отдельности. Он думает: у этих Пальцев ни секунды свободной не было бы…
Однако он впитывает рассказ хромого дальше.
Мятежники вскоре поняли, что доктор Ливингстон говорит с ними то о житейских делах, то о «божественном». И когда он говорил о богах, слушать его собирались почитатели богов, а остальные разбегались. А когда он говорил о житейском, уползали почитатели. В результате среди мятежников-пальцефилов наметилось разделение на мирских и «божьих» муравьев, но до раскола дело не дошло. Хотя мирские считали, что почитатели богов выбрали неправильный путь, который противоречит всей муравьиной культуре.
Номер 103 683 отключается. Прочистив усики, он спрашивает у стоящих в стороне муравьев:
И кто тут среди вас почитатель?
Один муравей делает шаг вперед.
Меня зовут номер двадцать три, и я верю в существование всемогущих богов.
Хромой шепчет муравью-воителю, что почитатели богов всегда произносят заранее заготовленные фразы, хотя, возможно, зачастую не понимают их смысла. Но это их ничуть не смущает. Наоборот. Чем слова непонятнее, тем больше они
А вот номер 103 683 не понимает другого: как это доктор Ливингстон мог быть одновременно двумя разными, не похожими друг на друга, существами?
Хромой отвечает ему, что, может, в этом и состоит великая тайна Пальцев. Они двойственны. У них простое соседствует со сложным, феромоны обыденного – с абстрактными посланиями.
Хромой добавляет, что почитатели богов пока в меньшинстве, но число их постоянно растет.
Прибегает молоденький муравей с коконом мотылька, который муравей-воитель закопал возле загона.
Это твое?
Номер 103 683 кивает и направляет усики к молоденькому муравью, спрашивая:
А ты? Ты кто? Почитатель или мирской?
Молоденький застенчиво наклоняет голову. Он знает, что к нему обращается прославленный воин с большим опытом. Он понимает, какую значимость приобретут произнесенные им слова. Но слова выскакивают будто сами собой из глубин его мозга:
Меня зовут номер двадцать четыре. Я верю в существование всемогущих богов.
Мысль: Человеческая мысль всемогуща.
В 50-х годах XX века английский грузовой пароход привез из Португалии в Шотландию мадеру. Бутылки разгрузили в порту, и один матрос вошел в холодильник проверить, всё ли выгрузили. В это время другой матрос, не заметив его, запер холодильник снаружи. Пленник принялся стучать изо всех сил в дверь, но его никто не услышал. А пароход тем временем снова отплыл в Португалию.
Матрос обнаружил еду, ее было достаточно, но он не знал, как долго продержится в таком холоде. Он нашел в себе мужество, чтобы обломком металлического прута описывать на стене свой крестный путь. С точностью исследователя он записывал этапы своей агонии. Как холод сковывает его, замораживает нос, пальцы рук, большие пальцы ног, и они становятся хрупкими, как стекло. Описывал укусы мороза, прожигающие подобно огню. Описывал, как мало-помалу его тело твердеет, становясь куском льда.
Когда пароход бросил якорь в Лиссабоне, капитан обнаружил в одном из контейнеров мертвого матроса. Он прочитал на переборке подробный дневник его нестерпимых мучений. Капитан измерил температуру в контейнере. Термометр показал 19 градусов. Поскольку товара на обратном пути не было, морозильную установку отключили. Матрос умер, поскольку верил, что находится в гибельном холоде. Он стал жертвой собственного воображения.