День мертвеца

Харрис Шарлин

Толливер потянулся, зевнул и заглянул мне через плечо.

–  Зачем это все?
– спросил он.

–  Нужно понять, что здесь происходит. Это единственный способ отсюда уехать.

–  Уедем завтра утром. Плевать мне на все. Пусть хоть выставят на дороге заставу, мы уезжаем из города.

Глава четырнадцатая

Я проглотила две таблетки парацетамола и заставила себя улыбнуться.

Толливер подошел к окну и посмотрел на улицу.

–  Ой-ой-ой!
– воскликнул он.
– Собирается гроза.

–  То-то у меня начинает болеть голова.

–  Может, ты в придачу проголодалась?
–

мягко спросил он.

–  Я ела несколько часов назад.

–  Так уже пора. Тем более ты и съела-то всего полсэндвича. Поедем в «Маунт Парнас», хватит приключений на наши головы.

–  Неплохая мысль. Но, знаешь, мы могли бы просто упаковаться и двинуться в дорогу,- сказала я.

–  Но не в грозу же.

Из- за меня мы не могли ездить в непогоду, потому что временами я очень плохо реагировала на ненастье. Еще одна моя слабость.

–  Поедем в «Маунт Парнас», - сказал он.
– До него всего двенадцать миль.

На улице уже стемнело, отчасти из-за надвигающейся грозы. Поскольку у меня болела голова, за руль сел Толливер. Поэтому, когда зазвонил мобильник, ответила я. Звонил старший брат Толливера, Марк.

–  Привет, - сказала я.
– Как ты?

–  Бывало и лучше, - ответил он.
– Толливер рядом?

Я молча подала Толливеру трубку. Он не любил говорить и вести машину одновременно, поэтому свернул на обочину. Марк Лэнг был уже почти в том возрасте, когда юноша может покинуть дом, когда моя мать и его отец стали жить вместе и в конце концов поженились. Моя мать ему не нравилась, ему не нравилась обстановка в доме, и он убрался оттуда при первой же возможности. Ради Толливера он заглядывал к нам каждые две недели. Он помогал кормить и одевать нас, заботился о медицинской помощи, когда мы болели, а взрослые были слишком накачаны наркотиками, чтобы об этом подумать. Любимицей Марка была Камерон, как я была любимицей Толливера. Две младшие девочки для Марка были просто еще двумя существами, которым нужен уход и присмотр. Можно представить, как он расстроился, когда ему позвонили и рассказали об исчезновении Мариеллы. Наверняка потому сейчас он и связался с Толливером.

–  Он ее нашел, - сообщил мне Толливер, на мгновение отстранив трубку от уха.
– За какой-то час.

Слава богу. У меня, конечно, было несколько вопросов, но я решила дождаться окончания разговора.

Разговор закончился быстро, и Толливер коротко сказал:

–  Они прятались в здании воскресной школы Крейга.

–  Что… А где она сейчас?

–  Пошла домой. У Крейга кончилась еда, поэтому ей стало неинтересно.

Мы замолчали. О Мариелле было больше нечего сказать. Ребенком она столько всего повидала, что невинной ее уже никак не назовешь. Вероятно, она быстро пойдет по той же дорожке, что и наша мать, несмотря на все уроки воскресной школы и часы в церкви Ионы, несмотря на нравоучения и школьные уроки. Чтобы жизнь девочек не была сплошной унылой работой, мы с Толливером посылали деньги Мариелле и Грейси - на уроки танцев, вокала, живописи. Все это крутилось знакомым скучным перечнем в моей голове, пока я вновь пыталась понять, что еще мы могли бы сделать. Суд никогда бы не позволил нам с Толливером самим воспитывать девочек.

Головная боль усилилась, и я с тревогой посмотрела на небо. Я знала, что скоро увижу вспышку молнии.

Мы включили радио, чтобы прослушать прогноз погоды. Предсказывали грозу с проливным дождем и молниями. Какой сюрприз! Предупреждали об угрозе наводнения - такие предупреждения следует воспринимать серьезно там, где дороги ныряют далеко вниз, а потом снова бегут в гору, в местности, где все ручьи и пруды уже переполнены водой из-за множества дождей,

рано начавшихся этой осенью.

Мы добрались до маленького типичного ресторанчика через десять минут и вошли, захватив с собой плащи. Возле двери, ведущей на кухню, сидели пожилые супруги, за другим столиком мужчина читал газету. Молодая пара, обоим чуть больше двадцати, с двумя детьми заняла кабинку возле большого окна. Оба бледные, толстые, оба в спортивных костюмах из «Уол-Марта». На муже была бейсболка, жена собрала волосы во вьющийся «хвост»; ее веки были покрыты голубыми тенями. Мальчик лет шести в камуфляжной форме держал пластмассовое ружье. У маленькой девочки были густые, кудрявые светло-каштановые волосы, как у матери, хорошенькое и безучастное личико. Она рисовала.

Официантка в джинсах и рабочей блузке не спеша подошла, чтобы принять наш заказ. Шапка ее волос напоминала огромный белесый пузырь из резинки, которую она жевала. Официантка сказала, что рада нам помочь, но я усомнилась в ее искренности. С минуту поизучав меню, мы сделали заказ, и девушка той же вальяжной походкой отправилась к раздаточному окну. Подав нам охлажденный чай, она исчезла.

Молодые родители начали спорить: надо ли их дочери принять участие в следующем конкурсе красоты. Оказывается, за участие в конкурсе требовалось выложить изрядную сумму, да еще и заплатить за взятое напрокат платье. Прическа и макияж стоили еще больше.

Вскинув брови, я посмотрела на Толливера, и тот подавил улыбку. Моя мать пыталась послать Камерон на такой конкурс. На первом же туре Камерон сказала судьям, что такие показушные конкурсы очень похожи на торговлю женщинами, и обвинила их во многих отталкивающих извращениях. Само собой, карьере Камерон в качестве конкурсантки тут же пришел конец. Но Камерон тогда было четырнадцать, а этой девчушке примерно восемь, и она явно не обидела бы и муху.

Снова зазвонил мобильник, на сей раз ответил Толливер.

–  Алло?

Мгновение он молча слушал.

–  Привет, Саша! Что новенького? А, образцы волос. Тест ДНК.

Еще несколько минут Толливер слушал, потом повернулся ко мне.

–  Они не совпадают. Мужчина не отец. Образец женских волос номер один - мать образца женских волос номер два.

Это я так обозначила образцы.

–  Спасибо, Саша. Я у тебя в долгу.

Не успел он положить мобильник на стол, как раздался новый звонок.

Мы раздраженно переглянулись, на этот раз ответила я.

–  Харпер Коннелли?
– напряженно спросили в трубку.

–  Да. Кто это?

–  Сибил.

Я ни за что бы не узнала свою бывшую клиентку - таким натянутым и нервным был ее голос.

–  Что случилось, Сибил?
– спросила я, пытаясь говорить спокойно.

–  Вам нужно вечером приехать ко мне.

–  Зачем?

–  Мне нужно с вами повидаться.

–  Зачем?

–  Я должна кое-что сообщить вам.

–  В подобном разговоре нет необходимости. Мы свою работу закончили.
– Я старалась говорить твердо и уверенно.
– Я сделала все, за что вы мне заплатили. Мы с Толливером уезжаем сегодня.

–  Нет, я хочу повидаться с вами нынче вечером.

–  Ну так продолжайте хотеть.

Наступила отчаянная пауза.

–  Речь идет о Мэри Нелл, - сказала Сибил.
– Она по уши влюбилась в вашего брата. Мне нужно поговорить с вами обоими, и, если завтра вы уезжаете из города, разговор должен состояться сегодня вечером. Мэри Нелл говорит, что покончит с собой.

Я отвела трубку от уха и с недоумением уставилась на нее. Что за бред? Я не много общалась с Мэри Нелл, но, по-моему, она скорее взяла бы Толливера в заложники и докучала ему своей любовью до тех пор, пока тот не сдался бы.