День мертвеца

Харрис Шарлин

На половинке бумажного листа было написано: СО, МО, ДА, НО.

–  Если бы ты оставила ее на месте, мы бы узнали, из какого раздела она выпала, - упрекнул меня Холлис.

–  Ты совершенно прав, - отсутствующим тоном произнесла я.
– Я виновата. А тебе эти буквы о чем-нибудь говорят?

–  Нет, во всяком случае, на первый взгляд. Но это почерк Салли.

В его голосе прозвучала новая нотка, на которую отреагировал даже мой перегруженный эмоциями мозг.

–  Извини, - с огромным усилием проговорила я.
– Понимаю,

из-за меня ты снова погружаешься в неприятные воспоминания, которые хочешь забыть.

–  Нет, я не стараюсь забыть Салли, - ответил Холлис.
– Но я пытаюсь думать и о своей дальнейшей жизни. А то, о чем я узнал за последние несколько дней… Мысль о том, что Салли была убита и что убивший ее сукин сын расхаживает на свободе, разговаривает со мной… От этого у меня все переворачивается внутри. А еще, когда я вижу тебя, мне до боли хочется тебя трахнуть. Ты вломилась в мой дом, и я хочу трахнуть тебя прямо на полу.

–  Да?

–  Да.

Он как будто щелкнул переключателем. Я вдруг тоже подумала об этом - о том, как хорошо будет на несколько минут забыть о своих проблемах, - и, очутившись на спине, стянула через голову рубашку.

Все произошло быстро, яростно и более возбуждающе, чем когда-либо в моей жизни. Ногти и зубы, гладкая кожа и глухой стук сталкивающихся тел.

После, лежа рядом со мной на полу в тесном закутке, Холлис сказал:

–  Здесь нужно пропылесосить.

Он задыхался, медленно выговаривая слова.

–  Несколько пыльных комочков, - согласилась я.
– Но они неплохая компания.

Он хрипло засмеялся, а я снова надела бюстгальтер, потому что по полу дуло. Я перекатилась на бок и оперлась на локоть.

–  Я исцарапала тебе спину, - сказала я, глядя на следы своих ногтей.
– Извини.

–  Мне было приятно, когда ты это делала, - бросил он и начал засыпать.
– Я не возражаю.

Пока Холлис дремал, я улеглась на живот и начала листать учебник биологии. Текст был очень простым - речь шла о клетках растений, о репродукции, о нервной системе человека, о зрении и…

Я глянула на царапины на плече Холлиса и покачала головой. Снова посмотрела в книгу, натянула джинсы.

–  Холлис, - сказала я очень тихо.

–  Мм?
– Он открыл глаза.

–  Мне пора.

–  Что? Подожди минуту. Где твоя машина?

–  Я добежала от мотеля до твоего дома. Обратно пойду пешком.

–  Нет, только подожди минутку, и я отвезу тебя обратно в мотель. Или можешь остаться здесь. Я знаю, ты не любишь быть одна.

Не одиночество заставляло меня так нервничать. Я нервничала из-за того, что рядом не было брата. Но мне не хотелось этого объяснять.

–  Мне нужно вернуться в мотель, - сказала я с как можно большим сожалением.
– Может позвонить адвокат.

Насчет адвоката я соврала, но я пыталась пощадить его чувства. Мне нужно было сделать то, в чем представитель закона мог бы мне помешать.

Холлис быстро натянул

форму.

–  Ты поела?
– практично осведомился он, когда мы ехали назад.

–  Э… кажется, нет.

Я даже не доела плитку гранулы.

–  Тогда давай заскочим в «Сабуэй» [22] .

–  Отлично.

Я вдруг почувствовала, что проголодалась.

Автомобиль наполнился аппетитным запахом горячей жареной курицы, и у меня потекли слюнки.

22

 «Сабуэй» - сеть, насчитывающая более 16 тыс. экспресс-кафе, специализируется на продаже горячих и холодных сэндвичей.

Мы остановились напротив моего номера, и я выскочила из машины с сэндвичем в коробке. Холлис посветил мне фарами, чтобы я попала ключом в замок: мотель был плохо освещен. Потом он начал отъезжать задним ходом, я повернулась, чтобы ему помахать, и смутно увидела, как он тоже помахал за стеклом. После чего переключил скорость и выехал со стоянки.

И тут кто-то, находившийся в моем номере, ухватил меня за руку, развернул и втащил в комнату.

Я споткнулась и упала на ковер. Все произошло в мгновение ока.

Я вскочила и набросилась на нападавшего, попытавшись выпихнуть его из дверей. Никогда не давай загнать себя в угол. Еще подростком я узнала, что отвечать следует стремительно, иначе противник возьмет над тобой верх: или ты будешь слишком сильно ранена, или слишком сильно напугана. Так что иди напролом. Толкайся, кусайся, царапайся. Если хочешь кого-то побить, не обращай внимания на его выпады. Я почти не почувствовала двух ударов, которые получила по ребрам, ухватила врага за яйца и как можно сильней укусила за шею. Он заорал, попытался меня отшвырнуть… И тут нас разнял Холлис.

Я привалилась спиной к стене, всхлипывая и трясясь, и взглянула на своего противника.

Холлис мгновенно надел на него наручники. Это, конечно же, был Скотт, подросток, влюбленный в Мэри Нелл, который и раньше пытался на меня напасть. Сейчас он хныкал, маленький сопливый ублюдок.

–  Ты спятил?
– орал на него Холлис.
– Обалдел? Как ты посмел наброситься на женщину?

–  Это она сумасшедшая, - заявил Скотт и сплюнул кровь.
– Вы видели, что она сделала?

–  Скотт, зачем ты это сделал?

Я видела, что Холлис в полном недоумении.

–  Как ты попал в ее комнату?

Он потряс мальчишку. Подросток молчал, злобно глядя на Холлиса.

Из конторы вперевалку вышел Верной Маккласки и приблизился к нам.

–  Вернон, это ты впустил мальчишку в номер Харпер?
– взревел Холлис.

–  Нет, - ответил Верной.

Он презрительно смотрел на подростка. Я понимала, что он презирает Скотта не за то, что тот набросился на женщину, а за то, что у того ничего не вышло.