День лисицы
Шрифт:
На столе перед доном Федерико появилась карта, и он рассеянно посмотрел на нее.
— Уверен, что она вас заинтересует, — весело заметил Альфонсо.
— Не вижу для этого ни малейшего основания, — ответил Виланова, — ни малейшего!
— Я только что стал землевладельцем, — пояснил Альфонсо. — В честь этого и торжество. Всей землей на несколько километров вокруг владели три человека. А теперь ею владеют двое — вы да я. Я только что купил землю других землевладельцев.
— От души сожалею.
— Ну, полноте, — сказал Альфонсо, — разве так поздравляют новых соседей? Неужели
— Я не люблю шампанское, — ответил дон Федерико. — Раз уж вы стали землевладельцем, желаю вам успеха. И все-таки мне жаль, что тем двоим пришлось эту землю продать.
— Да они ухватились за эту возможность руками и ногами, — сказал Альфонсо.
Мимо них, тяжело ступая, быстро прошли несколько рыбаков, сгибаясь под тяжестью только что окрашенных сетей. Красно-бурая краска, как кровь, стекала по их рукам и ногам. Один рыбак взмахнул свободной рукой, Альфонсо в ответ поднял пустой бокал и сказал: «Желаю удачи». Затем он схватил карту, встряхнул ее, снова швырнул на стол и ласково пришлепнул.
— Я собираюсь набить ваши карманы деньгами, — сказал он Виланове.
— Что вы сказали? — Виланова даже вздрогнул от испуга. Он поймал себя на том, что со страхом смотрит на свой карман — не осквернен ли он уже прикосновением денег. Палец Альфонсо двигался по крупномасштабной карте — вниз по склонам гор, в долины и оттуда прямо к побережью.
— Вы вообще-то знаете, сколько у вас земли?
— Настоящее чудовище! — воскликнул дон Федерико, словно делясь мыслями с кем-то, кто незримо присутствовал за столом.
— Готов держать пари, что вы даже приблизительно не знаете. Те двое тоже не знали. Глядите, граница этих владений доходит вот до этой гряды гор, тянется вдоль нее километра два и затем спускается в долину. До левого берега реки вся земля ваша. — Палец Альфонсо, украшенный бриллиантовым перстнем, не спеша двигался по карте, подобно несущему драгоценную кладь верблюду. — И все это голые скалы. Ни дать ни взять поверхность Луны.
— Вы так считаете?
— Отсюда и до самой Сахары нет земли бесплоднее. Это так, к слову — я на попятный идти не собираюсь. А это ваша так называемая рощица. Подлесок в ней заглушил деревья. Расчистка ее обойдется в кругленькую сумму.
— Обойдется дороже, чем стоит сама роща? — Дону Федерико определенно нравилось направление, какое принял разговор.
Вале примирительно махнул рукой.
— При том, как веду дела я, приходится не только сливки снимать. — Палец двинулся дальше. — Тут вот немного лучше. Здесь у вас клочок земли размером с почтовую марку, на котором лет тридцать назад выращивали дыни.
— Тыквы, — возразил Виланова.
— А на этом вот склоне я вижу несколько виноградных лоз.
— На которых родится кислый виноград величиной с горошину, — добавил дон Федерико.
— Ну, вместо старых лоз всегда можно посадить новые.
— Только не здесь, — заметил дон Федерико. — Уже много лет, как там иссяк родник.
— Счастье еще, что это не повредило пробковым дубам, которые растут вот тут, — показал Альфонсо. — У вас сотни две приличных деревьев.
— На них напал долгоносик. Какой-то новый вид — название
Альфонсо рассмеялся.
— Я обязательно займусь этим попозже. Так о чем же мы с вами говорили? Ах да, известно ли вам, например, что вы владеете золотыми приисками? Правда, насколько я знаю, они никогда не могли соперничать с перуанскими, даже в семнадцатом веке — до того, как последние закрыли. Ну а потом этот чудесный пляж тоже принадлежит вам. А вы знаете, что я тут вижу? Первоклассный отель и при нем заведение, где приезжих иностранцев обдирают как миленьких. Что-то вроде Лидо, а?
— А я не вижу.
— Чего не видите?
— Ни отеля, ни Лидо.
— Ну я говорю, они мне представляются. Я вижу йх мысленно, — пояснил Вале, словно говорил с десятилетним ребенком.
— А я и мысленно не вижу.
— Ваш отец, — продолжал Альфонсо, — покупая эту землю, платил по три сентимо за пальмо [3] . Сегодня продажная цена ей — тридцать сентимо. Я же даю вам пятьдесят. Заметьте — я ничего от вас не утаиваю и, так сказать, кладу карты на стол. Лишние разговоры ни к чему. Я никогда не торгуюсь.
3
Пальмо (исп.) — пядь, 21 см.
— Я тоже.
— В таком случае…
— В таком случае я, с вашего разрешения, удаляюсь.
— Значит, мое предложение вас не интересует?
— Нисколько.
Вале сложил карту и сунул ее в карман. Философски воспринимая жизнь, он не допускал, чтобы временные неудачи лишали его душевного спокойствия.
— Надеюсь, вы об этом не пожалеете.
— Что же мне жалеть?
— Кто знает. Предложение выгодное. Иногда люди, поняв, что отвергли хорошее предложение, жалеют о сделанном. Мало ли что может произойти. Обстоятельства меняются.
— Не для меня, — сказал Виланова.
— Чем черт не шутит. Так или иначе, ничего не потеряно. Если передумаете, вы знаете, где я живу.
Дон Федерико сел на мотоцикл, резко нажал на стартер, не сразу обрел равновесие, а затем, выпрямившись, дал полный газ с тайным намерением обдать всех пылью.
Альфонсо Вале с минуту смотрел ему вслед, потом подозвал секретаря:
— Закажите разговор! С Мадридом.
Глава XVI
На другое утро после того, как Коста вернулся из Барселоны, его вызвали в полицейский участок. Причем вызов был сделан в очень странной форме. Полный нетерпения, спускался он к заливу, хотелось поскорее сесть в лодку и добраться до Ловушки Дьявола — проверить, не попалась ли на крючок большая меру. Он уже и так потерял целый час, поджидая, когда вернутся первые лодки, чтобы взять для наживки свежей макрели, — и тут его остановил капрал. А затем началось совсем непонятное. Капрал заговорил с Костой, как с равным.