День игры

Лоусон Пайпер

Клэй опускается на кровать и смотрит на меня сверху вниз, словно я ледяная маргарита, которую он уже несколько дней не пьет.

— Острые клювы, — бормочет он.

Теперь я его заинтересовала.

Но быть в центре внимания Клэя — все равно что оказаться в эпицентре бури: это захватывающе и немного страшно. Невозможно предугадать, что он сделает в следующий момент: подарит мне острые ощущения, о которых я буду вспоминать месяцами, или поглотит меня целиком.

Он садится на меня

и поднимает одну из моих рук, проводя пальцем по запястью, а затем прижимается к нему губами.

Электрический разряд пробегает по моему позвоночнику, покалывая внизу живота.

Клэй медленно продвигается вверх по моему предплечью к плечу. Каждое место, к которому он прикасается, доставляет тайное удовольствие.

— Здесь ничего нет, — решает он через минуту, поворачиваясь к другой руке.

— Хорошо, мы могли бы ускорить это, — бормочу я, мои бедра прижимаются друг к другу под юбкой.

— Нет. Я хочу быть тщательным.

На пляже есть еще несколько человек.

Я сглатываю. — Мы действительно собираемся делать это на публике?

— Тебя это заводит?

Его наглый голос точно заводит.

— Да. Но я не хочу, чтобы мне пришлось отбиваться от большего количества женщин, чем я уже отбиваюсь, если твои голые фотографии попадут в интернет.

— Пинк, это мне придется отбиваться от мужчин.

Наконец он задергивает занавески, тень падает на домик, так что единственный свет проникает через отверстие в крыше.

Черт. Он великолепен, и мы с ним одни на этом острове.

Я самая счастливая девушка в мире.

— Давай закончим осмотр.

Мой лиф от бикини — следующая жертва. Он дергает за завязки и отбрасывает его в сторону.

Я кусаю себя за щеку.

— Я там не пострадала.

— Но надо проверить. — Он прижимается губами к нижней части моей груди, посылая по мне дрожь удовольствия. Когда его рот обхватывает мой сосок, я теряю рассудок. Он переключает свое внимание на противоположную сторону.

Он опускается на шезлонг, раздвигая мои лодыжки.

— Это ты пострадал, — протестую я, даже когда предвкушение охватывает меня. — Твое колено…

— Это менее интересно, чем каждый дюйм тебя. — Клэй прокладывает дорожку поцелуев вверх по каждой из моих ног к бедрам. — Не двигайся, — приказывает он, но невозможно не извиваться.

— Заставь меня, — шепчу я.

Его глаза вспыхивают.

Он с шокирующей легкостью стаскивает с меня юбку и плавки бикини, не отрывая от меня взгляда.

Его пальцы скользят между моих бедер, и я выгибаюсь на шезлонге.

— Ты такая мокрая. — В его голосе звучит торжество, когда я прижимаюсь к нему бедрами, парусиновая ткань царапает мою обнаженную кожу. — Как долго ты думала об этом?

— С тех пор,

как мы добрались до острова, — признаю я.

Клэй проводит пальцами по моей щели, поднимаясь к уже набухшему клитору. — Нет, ты думала об этом дольше. С самого самолета. Может, с тех пор, как я заказал билеты. Лучше дать моей девочке то, что ей так давно нужно.

Мог ли он быть еще грязнее? Я уже сгораю.

Он весь в татуировках и загорелой коже, а бугорок на его шортах растет с каждой секундой.

— Давай помогу, — говорю я, тянусь к поясу его шорт и стягиваю их вниз, пока он не может их снять.

Его член поднимается вверх, огромный и такой толстый, что я сомневаюсь, была ли это хорошая идея.

Он поднимает мою ногу на свое плечо, так что одна оказывается вытянутой вниз. — Давай назовем это фламинго.

О боже.

Я растягиваюсь еще до того, как Клэй начинает скользить внутри меня.

Давление очень сильное, один удар длится часами.

Я зарываюсь лицом в пляжное полотенце, пытаясь сдержать стон, выгибаю спину, пытаясь принять его всего.

— Черт, — стонет он. — Ничто не ощущается так хорошо, как ты.

— Лучше, чем матч всех звезд? — Я выдыхаю ему в ухо.

— Милая, я буду играть с тобой все выходные, — обещает он. — Ты получишь каждый дюйм меня, снова и снова. Надеюсь, ты готова.

Я никогда не готова к нему.

На данный момент он находит неумолимый ритм, его огромное тело нависает надо мной.

Это кажется невероятно греховным и таким правильным одновременно. Выражение его лица напрягается, из горла вырываются стоны.

У меня болят ноги, но погоня за желанием глубоко внутри — единственное, о чем я могу думать.

— Я близко, — шепчу я.

— Кончи для меня, — бормочет он.

Я начинаю тянуться за полотенцем, чтобы прикрыть лицо, но он прижимает мое запястье к шезлонгу.

— Произнеси мое имя. Я хочу, чтобы весь остров услышал тебя.

Я так и делаю.

Его тело выгибается надо мной, и он тоже кончает, со стоном, который отдается в моих костях.

— Думаешь, мы были слишком громкими? — спрашиваю я.

Мы лежим на боку, моя спина прижата к его спине его сильными руками.

— Нет. Я буду проигрывать это в своих снах.

Я хлопаю его по руке, но мы оба ухмыляемся.

Занавес сдвигается.

Мы оба напрягаемся.

Это фламинго.

Зверек просовывает внутрь свою розовую головку.

— Ты не получишь ее, — клянется Клэй. — Она моя, и я отбился бы от тысячи твои братьев, если бы это было необходимо.

— Очень романтично.

— Я серьезно.

— Ты мог бы сделать татуировку с фламинго в этом году.