День греха
Шрифт:
Свои планы относительно Реми Пинки решил держать при себе. Если требовалось убить женщину, Бардо не проявлял особого чистоплюйства, однако Пинки не хотелось, чтобы этот ублюдок начал раньше времени ронять слюни.
– У меня есть для тебя задание. – Дюваль разжал руки, разгладил лацканы пиджака и дружелюбно похлопал Бардо по щеке. – Оно тебе понравится.
– Пинки отказался венчаться в церкви. А если наш брак не признан церковью, то я могу считать себя свободной. – И Реми шепотом добавила: – Получается, ты
Берк погладил ее по щеке.
– Ты не шлюха.
Они крепко сжимали друг друга, никак не решаясь разжать объятия. Реми прижалась щекой к его волосатой груди.
– Что с нами теперь будет, Бейзил? Он блаженно улыбался, но ее вопрос его отрезвил. Берк вздохнул.
– Не знаю.
– Ты должен отпустить меня. Я вернусь обратно.
Он покачал головой.
– Но…
Он откинул голову, посмотрел на Реми.
– Нет.
И впился властным поцелуем в ее губы.
Потом она спросила о его браке с Барбарой.
– Почему вы разошлись?
– Я не мог сделать ее счастливой.
– А она сделала тебя счастливым?
– Нет, – ответил он, только сейчас сообразив, что в их неудачной семейной жизни был виноват не он один. Барбара тоже не сильно старалась. – У нас были вполне сносные отношения. Я думал, все так живут.
– Но люди не должны так жить.
– Не должны. – Он вгляделся в ее лицо. – Скажи, кем бы ты хотела стать, если бы была свободна?
– Ты имеешь в виду, если бы Пинки не держал меня взаперти? Он кивнул.
– Я бы хотела работать в художественной галерее, – ни минуты не колеблясь, ответила Реми. – Я изучала живопись, я хорошо разбираюсь в современном искусстве, знаю многих художников. Я бы была хорошим работником.
– Не сомневаюсь, – уверенно кивнул он. Она положила ладонь под щеку и мечтательно заговорила:
– Интересно, что бы было, если бы мы с тобой встретились в другом месте и при других обстоятельствах? Давай представим, что я работаю в какой-нибудь модной художественной галерее на Ройял-стрит, а ты заглянул на выставку и увидел меня.
– Ну, во-первых, я бы никогда в жизни не заглянул ни в одну галерею на Ройял-стрит.
– Мы же мечтаем, Бейзил. Мечтать можно обо всем на свете.
– 0'кей. Я зашел и увидел тебя, да? Она кивнула.
– Ну, сначала бы я облизнулся, потом бы набрался наглости и заговорил с тобой. Реми рассмеялась.
– Заговорил бы. Хорошо. Что потом?
– А ничего. Ты бы сразу увидела, какой я безнадежный невежа.
– Почему?
– «Мону Лизу» я, может, еще и опознаю, но это предел моих художественных познаний. Ты бы прогнала меня взашей.
– Сомневаюсь. – Она застенчиво улыбнулась и тихо прибавила: – Отец Кевин произвел на меня довольно сильное впечатление.
– Этот кислый священник? – фыркнул Берк.
– Он действительно показался мне довольно мрачным, но
– А что ты о нем думала?
– Разные нехорошие вещи.
– Ну да?
– Угу. Я думала, что женщины в его приходе подвергаются сильному искушению.
– Продолжай, продолжай.
– Правда, – улыбнулась Реми. – Отец Кевин показался мне слишком привлекательным для святоши.
– Я не святоша.
– Тогда-то я этого не знала. И думала, что святой отец невероятно сексапилен.
– Правда?
– Ага. А ведь я еще не знала, что у него на плечах веснушки.
Он рассмеялся. Ему нравилось ее кокетство, ее внимание.
– Нет у меня никаких веснушек. Реми тоже засмеялась.
– Есть, есть.
Они лежали так несколько часов, ласкали друг друга, целовались, изучали тела друг друга с пылким любопытством новых любовников, радуясь каждому открытию.
И еще они фантазировали. Что встретились в другом месте и в другое время и что совершенно свободны. Они много смеялись, но были моменты, когда они просто молча лежали, прижавшись друг к другу и думали.
– Ты так прекрасна, – сказал Берк. – Я не могу поверить, что обнимаю тебя.
– Мне нравится твое лицо, – прошептала она. – Оно очень честное, но…
– Что «но»?
– В глубине твоих глаз что-то скрывается, Бейзил. – Реми вопросительно взглянула на него. – Что ты там прячешь?
– Все мои грехи и недостатки.
– Их не может быть так много.
– О, ты бы удивилась, если бы знала сколько. Или, может, совсем бы не удивилась, – хмыкнул он.
Она провела кончиками пальцев по его губам.
– Ты улыбаешься, но твои глаза остаются серьезными. Почему? Что делает тебя несчастным?
Берку было не по себе оттого, что она так глубоко проникла в его душу, но в то же время его трогало ее желание знать все о нем. Он хотел, чтобы Реми знала, как много значит для него ее участие.
– Реми…
Он посмотрел ей в глаза, и слова сразу куда-то подевались. Берк страстно ее поцеловал, прижал к себе и неохотно сказал, что, наверное, им надо постараться хотя бы немного поспать.
Повернув ее к себе спиной и обняв за талию, Берк в самом деле честно думал, что сможет уснуть. Но не прошло минуты, как страсть разгорелась в нем с новой силой.
Он поцеловал Реми в шею, коснулся сосков – они затвердели. Берк прошептал ее имя и прижался теснее. Реми тихонько вскрикнула, и Берк тут же отодвинулся.
Он повернул ее к себе. Реми плакала. Он смахнул слезы с ее щеки.
– Прости, Реми. Я не буду. Все нормально.
– Я не хотела, чтобы ты останавливался. Он сглотнул.
– Тогда что?
Она обхватила его лицо обеими руками.
– Ты знаешь, как я жила с Пинки? Ты знаешь, почему он взял меня к себе, что он со мной делал и чем я была для него все эти годы?