День гнева
Шрифт:
– Кстати, о партийной работе. Вот эта фляжечка сопровождала меня во многочисленных и, следует честно сказать, многотрудных командировках.
– Фляжечка! Небось проверяемые такое выкатывали, что не до фляжечки было, - почти хамски не поверил Сырцов.
– Что вы знаете о партийной работе, Георгий?
– слегка пожалел несмышленыша Сергей Сергеевич.
– Что вы можете знать о беспрерывной нервотрепке, о днях, в которых ни минуты свободной, о бессонных ночах? Э, да что там! Заговорился. Давайте выпьем за работу. Не за партийную,
– Я первую и последнюю, - предупредил Сырцов.
– Я за рулем.
Выпили. Коньячок во фляжке был хорош. Марочный коньячок.
– А я не за рулем, - закусывая миногой сообщил Сергей Сергеевич. Мой скромный "фольксваген" сегодня на профилактике. Да, кстати, о работе. О вашей работе, Георгий. Как там моя благоверная Татьяна?
– Мне кажется, что ваши опасения, Сергей Сергеевич, сильно преувеличены. Вероятнее всего, угрозы эти носили чисто психологический характер...
– Да я не о том, - перебил Сергей Сергеевич.
– Как Татьяна время проводит, с кем встречается, чем занимается?
Время понадобилось Сырцову, чтобы решиться на должный ответ.
– Мы договорились о том, что я буду обеспечивать охрану Татьяны Вячеславовны и предотвращать возможные акции против нее, - мудрено, потому что преодолевая себя, заговорил наконец Сырцов.
– Я считал, что слежка за ней, обнаружение ее связей и проверка не входят в мои обязанности. Если я ошибался, то с сегодняшнего дня вы вольны расторгнуть со мной договор.
– Разве я говорю о слежке?
– Сергей Сергеевич до того удивился, что вилку на стол положил.
– Просто меня волнует ее самочувствие. После того, как она бросила работу в кордебалете, она сама не своя, места себе не находит.
– Находит она себе место, - ворчливо успокоил работодателя Сырцов, не замечая, что сказал двусмысленность.
– И самочувствие у нее нормальное.
– Значит, находит, - Сергей Сергеевич налил себе, не предложив Сырцову хотя бы из вежливости, быстро выпил, судорожно и с шумом вдохнул воздух, тыльной стороной ладони мазнул себя по губам и забыл закусить.
– И самочувствие у нее нормальное. Хорошо-то как, хорошо-то как... Так или не так, Георгий?
– Хорошо ли - не знаю, но все пока тип-топ.
– И тик-так, - добавил Сергей Сергеевич.
– Часики тикают, денежки капают и все при пироге. И я, и она, и вы. Жизнь прекрасна, Георгий, а? Выпьем?
Лихорадочно оживившись и нехорошо развеселившись, он зачастил и набрался довольно быстро. Не прикончив еще фляжку, он с промахом резал ножом телятину, при наливе брызгал "кокой" на скатерть, беспричинно хихикал, иногда и неожиданно мычанием подпевал резвящимся на маленькой эстраде подозрительным по национальной принадлежности цыганам. Попив кофе, он отрезвел, осоловел только. Глянул на часы, соображал довольно долго, что времени сейчас - половина одиннадцатого. Развязно, как купчишка, закричал:
– Маэстро, счет!
– и объяснил Сырцову: -
Рядом уже стоял официант, услужливо и неуловимо презрительно улыбаясь. Сергей Сергеевич извлек толстый бумажник, отсчитал много больше положенного и, откинувшись на стуле, небрежно сообщил о своем решении:
– Сдачи не надо, - а когда официант удалился, вдруг вспомнил, - Да, извините, Георгий, чуть не забыл.
И вытащив из бокового кармана тугой конверт протянул его Сырцову. Расплатился с двумя холуями. Одно утешение - в конверте. Сырцов встал.
– Поехали, - сказал он.
– А то опоздаем к ее прибытию.
В машине Сергея Сергеевича развезло окончательно. Он вдруг радостно узнал свой автомобиль. И, ощущая лихость, с которой вел его Сырцов, хвастливо резюмировал:
– А ничего еще старушка, ничего! Я ее еще на зарплату купил. А "Ситроен" и "фольксваген" уже на доходы.
Наваливаясь плечом на Сырцова, ободрял его, убеждал и благодетельствовал:
– Жора, держись за меня. Держись и будешь в полном порядке. При всех властях, при всех режимах Горошкин будет наверху!
Поддерживая за талию, Сырцов довел его до лифта.
В следующий - свободный от работы - вечер Сырцов за две недельных зарплаты купил в коммерческом магазине на лужниковой ярмарке шикарную кожаную куртку, о которой давно и безнадежно мечтал.
8
Вечером опять все четверо сидели в кабинете Алика. После звонка Игорю Дмитриевичу порученец привез его секретный, под двумя крестами, справочник внутренних городских и личных телефонов членов и работников ЦК. Первым справочник схватил Кузьминский и листал его, изумленно хихикая.
– Кончай забавляться, Виктор, - приказал Смирнов, - тебе первое задание, - и, выдернув справочник из рук Кузьминского, протянул ему скользкую, в пластике книжечку - алфавит из квартиры Курдюмова. Недовольный Виктор повертел книжечку, раскрыл первую страничку, прочитал, что на глаза попалось:
– Алуся. Четыреста двадцать семь двенадцать тридцать девять. Это, насколько я понимаю, Теплый стан, Ясенево. Мне что - к Алусе ехать?
– Балда, - незлобно обозвал его Смирнов.
– Твое задание элементарное: найти в этой книжице знакомых. Вы с Курдюмовым - почти ровесники, вращаетесь, в принципе, в одном, если не кругу, то в слое. Должны быть у вас общие знакомые, не может их не быть!
– К какому сроку?
– деловито осведомился Кузьминский.
– Да ты что, очумел, паренек?
– изумился Смирнов.
– Да сейчас, сейчас! Садись в уголок, почитывай не торопясь.
– Так бы сразу и сказал. А то чуть что - сразу орать, - не сильно обиделся Кузьминский и, действительно, пересел в угол, в кресло.
– А нам с Алькой что делать?
– поинтересовался Казарян.
– Мы с Алькой картой займемся, он лучше всех нас Подмосковье знает. Ну, а ты, после того, как Витька знакомых отыщет...