День гнева

Степанов Анатолий Яковлевич

Демидов и Татьяна скрылись в подъезде, и тогда люди толпы задрали головы вверх - смотрели туда, где на одиннадцатом этаже настежь было распахнуто окно в квартире Горошкиных.

А Сырцов туда не смотрел, он смотрел на свободный от толпы пятачок асфальта, который охранял милиционер. На пятачке мелом был нарисован контур человеческого тела. Место, где должна быть обозначена голова, было обильно и тщательно посыпано песком. Люди уже не смотрели вверх. Они приступили к дискуссии:

– Выкинули, точно говорю, выкинули, - доносился пропитой

мужской голос.

– Да выбросился сам!
– бабий яростный окрик.

– Откуда знаешь?

– Жена-то видали, какая молодая? А он в летах. Изменяла ему она, вот что! А он взял да и выбросился!

14

То в цехах, то на совещании в отделе, то у генерального директора, то в столовой... Три часа провели Спиридонов и Смирнов, регулярно позванивая по местному телефону. Звонить им разрешили из шикарной приемной громадного, как министерство, здания заводоуправления. Он был неуловим.

Только в четыре часа знакомец Алика снял телефонную трубку и довольно длительное время не понимал, кто ему звонит.

Спиридоновский одноклассник - учился вместе с восьмого по десятый в 145 средней мужской школе, вместе в футбол гоняли - Геннадий Пантелеев был на этом заводе генеральным конструктором.

По мраморным ступенькам он юношей сбежал к ним навстречу и, умильно глядя на Алика, приветственно раскинул руки:

– Старый-старый Спиридон!

– Молоденький-молоденький Понтель!
– откликнулся Алик.

Обнялись, похлопали друг друга по спинам, разъединились для обоюдного осмотра. Алику было на что посмотреть, генеральному конструктору не то что своих шестидесяти - пятидесяти не дашь: строен, легок, быстр, в блондинистой короткой прическе не одного седого волоса, лицо с коротким носом, с серыми прозрачными глазами, с сильным подбородком - в привычном и здоровом загаре.

Первым окончил осмотр Пантелеев и, в принципе, оказался доволен им:

– Хорош, но слегка толстоват. Впрочем, полнота тебе идет.

– А ты просто хорош, по всем статьям.

– Тебе, как я понимаю, я зачем-то понадобился, вот ты и льстишь, Геннадий Пантелеев засмеялся и, резко обернувшись к Смирнову, продемонстрировал замечательную память: - А я вас тоже узнал: вы в одном дворе с Аликом жили. Я помню какой вы возвратились с войны: лихой, красивый, весь в орденах... Саша, кажется, да?

– Ну и ну!
– удивился Смирнов.
– Вам бы по моему ведомству служить.

– Не понял, - признался Пантелеев.

– Вы бы классным милиционером стали, - пояснил Смирнов.
– А зачем-то в генеральные конструкторы подались...

Посмеялись все трое. Отсмеявшись, Пантелеев решительно предложил:

– Здесь никаких разговоров. Поехали ко мне. Я сегодня с этой лавкой больше дел не имею. За мной, орлы!

Просто ходить генеральный конструктор, видимо, не умел. Он носился. Он пронесся сквозь замысловатое стеклянное антре через асфальтовое пространство перед зданием, на бегу кивая встречным, которые почтительно приветствовали

его. Резко распахнув дверцу "мерседеса", он обернулся и зазывно помахал рукой Алику и Смирнову, отставшим из-за смирновской ноги.

– Езжай, мы за тобой!
– крикнул ему Алик и глазами указал на убогую "Ниву".

Пантелеев захлопнул дверцу, устроился за рулем и стал ждать их, разогревая мотор.

Бесконечный бетонный заводской забор, улицы современного, но чистого и весьма симпатичного городка, ровный асфальт сквозь породистый сосновый бор. У решетчатого забора, ограждавшего колоссальный участок, "Мерседес" остановился. Пантелеев вышел из машины, открыл ворота, пропустил их на "Ниве", проехал сам, закрыл ворота и последовал за ними.

Они остановились у кирпичного двухэтажного коттеджа. Не коттедж даже, а швейцарское шале: один скат крыши почти плоский, другой - градусов под шестьдесят почти до земли, на темно-коричневой стене белые окна в мелкую клетку, а меж окнами от фундамента к крыше - плотные, зеленые с желтизной, лиственные джунгли дикого винограда. Пантелеев загнал "Мерседес" в гараж, и они вошли в дом.

В необъятной гостиной хозяина встречало все семейство - жена и два сына. Семейство - явно второго захода: жена где-то сорока, а паренькам на вид одному лет двенадцать, а второму еще в школу идти.

– Надежда, знакомься!
– закричал быстрый Пантелеев.
– Два Александра и, насколько я помню, оба Ивановичи. А это, как вы уже слышали, - Надежда. Два разбойника - Кирилл и Мефодий.

– Правда?
– слегка усомнился Алик.

– Правда, - подтвердила Надежда и глазами указала на Пантелеева: чего, мол, с него взять?

– Обедать, обедать!
– кричал Пантелеев.

– Нам возвращаться в Москву, может, поговорим до обеда и мы поедем, а вы пообедаете без нас?
– предложил свой вариант Смирнов.

– Все разговоры после обеда!
– безапелляционно решил Пантелеев.

Обедали в столовой на втором этаже за громадным столом под крахмальной скатертью. Чинно обедали, в традициях хороших домов. После обеда мужчины спустились в гостиную, где уже неизвестно кем был разожжен камин. Печенье в коробке, пузатые рюмки. Смирнов вспомнил, что аристократы, в отличие от него, плебея, выпивают после еды.

Пантелеев разлил и предложил:

– Ну, братцы, со свиданьицем.

– От нас уполномочен Алик. Я - за рулем, - объяснил положение дел Смирнов.

– А хочется?
– Пантелеева интересовало все.

– Очень, - уверил его Смирнов и взял быка за рога: - Я сейчас вам расскажу одну весьма занимательную историю, которая, может быть каким-то краем затронула и вас. Если это так, то мы с Аликом будем задавать вопросы, на которые вы будете отвечать или не отвечать. Договорились?

– Договорились. Люблю слушать занимательные истории.

– А отвечать на вопросы?
– не удержался Алик. Пантелеев ему не ответил, отмахнулся только.