День Дракона

Панов Вадим Юрьевич

Они вместе.

Но иногда им казалось, что они стоят перед зеркалами.

И тогда в темных душах появлялись боль и горечь.

…Создатели Крепости не верили, что кто-нибудь сумеет прорваться через остроумно сконструированные врата. Создатели Крепости перестраховались и наполнили первый, Воздушный уровень твердыни бесчисленными смертоносными ловушками. Создатели Крепости установили дополнительные врата, отделяющие оборонительную линию от внутренних уровней грандиозного строения… и успокоились.

Создатели не верили, что кто-то сумеет взломать непреодолимые

преграды. Но это случилось. Причем — дважды.

Дважды в течение небольшого промежутка времени гарки прокладывали себе дорогу вниз. По трупам своих. Поскальзываясь в лужах крови. Убивая и умирая.

Хитроумные капканы, мощные запоры, магия и мечи защитников — ничто не могло остановить воинов Темного Двора. Прорывались, не обращая внимания на потери, черным водопадом обрушивались на внутренние, незащищенные уровни Крепости и вели бои под сводчатыми потолками подземных коридоров.

Но Вселенная не знала воинов, способных противостоять гаркам в открытом бою. А потому второе сражение, в котором гарки бились с гарками, оказалось куда более кровавым и беспощадным, чем первое.

Черные отряды штурмующих отбивали у черных отрядов защитников Крепости коридор за коридором, зал за залом, уровень за уровнем. Несколько раз нападавшим удалось зайти обороняющимся в тыл, просочиться по вспомогательным лестницам или вентиляционным отверстиям и ударить в спину. В этом случае уровень захватывался быстро. Если же приходилось идти в лобовую, пробивать наспех сооруженные преграды — бой затягивался. Но и в этом случае итог схватки был предрешен: численностью осажденные уступали противнику и рано или поздно были вынуждены отступать.

Уходить еще глубже.

И на каждом следующем уровне штурмующих поджидало все меньше и меньше защитников. Бои, не теряя ожесточенности, становились скоротечными. Казалось, победа близка. Сопротивление практически сломлено, и осталось самое неприятное: добивать не желающих сдаваться врагов. Но…

Глухой, идущий снизу удар заставил вздрогнуть огромную Крепость.

Некоторые гарки не удержались на ногах, некоторые схватились за стены (и тут же отдернули руки от расплавленного металла), и все остановились, пытаясь понять, что произошло.

Удар не повторился. Зато через несколько секунд пришел Гул. Тяжелый и всепроникающий.

Гул заставлял дрожать стены, те, что еще не были расплавлены. Гул делал воздух густым, вязким, словно прозрачное, сковывающее движение желе. Гул разгонял Тьму, превращая черные тени в блеклые серые пятна.

Гул тисками сдавливал черное, заставляя штурмующих нервничать и отступать. Под натиском заклинания. Под натиском мечей.

Гул позволил осажденным перейти в контратаку. Их осталась горстка, жалкие крохи на фоне накатывающихся арнатов, но Гул, идущий с нижних уровней, казалось — из сердца самой Земли, придал им сил. Вряд ли они верили, что могут победить. Вряд ли они надеялись спастись. Вряд ли они вообще о чем-нибудь думали, кроме боя.

И река черной крови, казалось, уже успокоившаяся, притихшая, заполнившая все, что можно, потекла с новой силой.

Защитники подземелья врезались

в текущий с верхних уровней черный поток. Они напоминали одиночные камни, которыми пытаются сдержать прорвавшую дамбу воду. Они должны были раствориться без следа, но… Это был тот самый случай, когда число и умение уступали ярости и неукротимости. И древнему заклинанию, вызванному в глубинах Крепости. Каждый из защитников поражал не меньше десятка врагов. А то и больше. Каждый наводил ужас на штурмующих. Каждый был сильнее дракона, и в каждой груди билось сердце льва. Но…

Слишком поздно.

Прячущийся на нижних уровнях колдун опоздал, и мощнейшее заклинание лишь продлило агонию.

Защитники крепости демонстрировали чудеса, однако стратегическое преимущество давно перешло к штурмующим. И умирать они тоже не боялись. И готовы были платить десятью смертями за каждого упавшего противника. И платили.

И шли вперед.

Защитники падали, пронзенные обсидиановыми клинками, их пальцы царапали железные стены подземелий, черная кровь растекалась по железным полам, а с губ срывался шепот:

— Ярга…

Каждый умирающий произносил это имя. Символ их правоты. Символ их веры. Их клич.

— Ярга!

* * *

Муниципальный жилой дом, Москва, Звенигородское шоссе,

8 августа, вторник, 08:44

— Как старушка? — Витольд приехал к Итару в прекрасном расположении духа. Не вошел, а буквально ворвался в квартиру, пошутил насчет «тысячи запоров, которыми шасы отгораживаются от мира», сунул полусонному Кумару пакет с едой и прошел в дальнюю комнату. — Не бузила?

— Нет, — машинально ответил слегка ошарашенный шас. — Послушай…

Но чуд был слишком увлечен собственными новостями, чтобы реагировать на слабую попытку Итара привлечь к себе внимание. Ундер оглядел пленников, с некоторой игривостью потрепал мрачную старуху по макушке и подмигнул безучастному голему.

— Покормил уродов?

— Конечно. Послушай, Вит…

— Шнырька во время кормежки выводил?

— Да.

— Молодец.

Согласившись на то, чтобы Кумар поместил Шуму-Шуму и голема в одной комнате, Ундер строго-настрого запретил шасу оставлять их рядом во время еды, то есть в момент, когда старуха освобождалась от кляпа. Шнырек кажется безобидным, но он голем. Кто знает, какие программы в него заложили? Кумар с замечанием согласился, но, если честно, вспомнил о предупреждении в самый последний момент.

— Не будем загадывать, дружище, однако у нас появился шанс выяснить, где наш милый приятель выбрался на поверхность. И тогда…

Веселое настроение чуда объяснялось тем, что он окончательно и бесповоротно принял — внутренне принял — все происходящее. Обман Ордена, подготовка экспедиции, добыча средств для нее — все эти холодно просчитанные шаги перестали тревожить совесть Ундера. Он успокоил свою душу, согласился с выбранным курсом, и теперь его разбирало нетерпение. Возбужденный Витольд хотел как можно быстрее перейти к конкретным действиям.