День дракона
Шрифт:
Именно с этого корабля производились орбитальные сбросы в тех случаях, когда требовалось загнать в мясорубку сразу большую толпу десантников. На огромных, километровой длины сбросовых эстакадах покоились полторы тысячи десантных модулей типа «летающий гроб» и даже штук десять больших посадочных катеров типа «братская могила» на четыреста смертников единовременно.
Вопреки моим ожиданиям, группу не расформировали, а держали в составе диверсионно-разведывательного крыла, целиком состоявшего из законченных отморозков. По причине неимоверного разгильдяйства в не боевой обстановке и жуткого блядства, держали нас на дальнем пилоне «Ассади», впрочем,
Я как раз заканчивал консультировать флотского штурмана, а по совместительству роскошной блондинки с умопомрачительными ногами и тонким породистым лицом, по поводу некоторых обычаев и способов, принятых в Звездном Десанте, когда мой браслет гнусаво хрюкнул и голосом Аледо Рондай, полкового флаг-оператора, произнес:
– Взвод «Тарри» - боевой. Шесть, двадцать, сорок один, двенадцать.
Застегивая на ходу штаны, я уже несся по коридорам и переходам, а в голове шумел настоящий шторм.
Сорок первая аппарель уже клубилась техническим людом, окружившим десантный катер «ДК-300» с бортовым номером 12, и вылетающим из коридоров личным составом батальона «Ронда». Последним через служебный люк в потолке, сделав изящный переворот в воздухе, приземлился Риги. Наверняка сокращал себе путь по техническим ходам. Не тратя время на пустые разговоры, мы рассосались по банкам шестого класса. Вообще, по уставу полагалось перед посадкой в катер провести трехминутный тест систем, но мы, доверяя своим техникам, никогда не тратили на это время. Даже обязательный в таких случаях доктор отсутствовал.
Двадцать минут, отпущенных командованием на упаковку, истекли. Полыхнув стартовым полем и пробежав по ртутно-сверкающей решетчатой эстакаде, катер отвалил в пустоту.
Медблок скафандра уже вкатил каждому, что полагается, и мозги плавно вошли в рабочее состояние. Дожидавшийся именно этого момента командир батальона, лахторец Проган Двадцать Девятый по кличке Злобный Поган сухо и монотонно, словно заговаривая зубную боль, пробубнил на командирском канале:
– Батальоны «Биринго» и «Эсавес» полка «Пустынный ястреб» влетели в засаду. Они блокированы в ущелье, обозначенном на так-навигаторах. Применение тяжелого вооружения невозможно по причине сейсмичности ущелья. Их просто завалит на хрен… Наша задача - атакой на космодром и командный центр отвлечь тяжелую технику фассонианцев, чтобы это говно могло по нашей команде начать прорыв. Не геройствовать особо, и боезапас не жалеть… Работаем в группах… Специально для новеньких, - ага, это для нас стало быть, - повторяю. Не геройствовать! Постарайтесь найти щель поуютней и работать оттуда. Боевая задача для вас - выжить. Все понятно?
Вопрос был, впрочем, риторический. Наш шанс умереть всегда рядом.
К этому моменту шедший на предельном ускорении катер сильно тряхнуло. Мы уже в атмосфере.
– Готовность к десанту!
– проорало переговорное устройство, и наши кресла перешли в предстартовое положение, чуть-чуть откинувшись назад и прихватив седоков защитными скобами.
Катер качнулся и стал ощутимо заваливаться на вираже, пока не встал боком к поверхности. В таком положении нас и отстрелили. Прямо с посадочных мест, веером. Я только что успел крутануться ногами к земле, как она довольно чувствительно, невзирая на воющие на предельной нагрузке
Рысью и на всякий случай зигзагом я рванул к серебрившимся невдалеке шпилям контрольной башни. Со стороны порта засверкало, и несколько левее моего маршрута вспыхнуло черно-багровое облако взрыва, но тяжелый скафандр даже не качнуло. Вообще-то три сотни целей, мчащихся со всех сторон, словно бешеные зайцы - проблема даже для электронных систем наведения. Особенно учитывая всякие системы подавления огня, завесы и прочее барахло.
Космопорт! Я аж фыркнул от возмущения. На карте все это скопище разнокалиберных сараев и бараков выглядело куда солиднее.
Я достаточно быстро отстрелил все, что двигалось в моем секторе и, выбрав, как мне казалось, приличную позицию, прилег и задумался.
Командно-диспетчерский пост - это, конечно, интересно… Но, боюсь, там и без меня тесно. А вот орудийная башня… Собственно, только башня и осталась из всей охранной системы порта. Остальное уже опрокинули саперными минами и растерзали. А мин, вероятно, больше не было. Некая безвестная скотина решила сэкономить. Убью, когда вернусь. Если, конечно, вернусь и успею добраться ранее остальных. Сейчас оставшаяся башня поливала огнем все, что только могла, но без особого успеха, поскольку наш народ большей частью уже рассосался по щелям, скрываясь от кинжального огня излучателей.
Саму башню там, где располагалась орудие, пробить было слабо. Это работка скорее для пушек крейсера. Но вот пролезть, наверное, можно.
Я выкатился от стены, на бегу полоснул из «Лиморана» по ожившей вдруг огневой точке на пути, и рванул дурным зайцем к башне, под которой уже суетились наши ребята и бойцы инженерной группы.
– Порри, Дах, Вел! Кумулятивный заряд на дверцу орудийной башни. Быстро.
– Вот черт!
– ругнулась Вел.
– Как я сделаю тебе воронку?
– Две минуты!
– отрезал я.
– Раскомандовался тут… - пробухтел Порри и умолк, напряженно ковыряясь в минно-взрывной амуниции. Однако к указанному сроку все было готово. Гулко ухнул направленный заряд, и массивную крышку люка разворотило лепестками внутрь. Дыра была такой тесной, что нечего было и думать о том, чтобы пролезть в тяжелой броне. Собственно, в этом и была главная сложность. Воздух планеты был практически непригоден для дыхания. Не долго думая, я провентилировал легкие до звона в ушах, отключил системы скафандра и через спинной люк рыбкой выскочил наружу, Мики пыталась меня задержать, но я уже заныривал внутрь.
Странно, но внутреннее пространство уходящего вверх на добрую полусотню метров цилиндра было гораздо меньше, чем снаружи. Через секунду я догадался, что дело в невероятной толщине стен башни.
По идее, наверх вел лифт, но, скорее всего, эта дорога мне противопоказана. Чертыхнувшись про себя, по скользким от густой липкой смазки тросам я полез вверх. К концу пути я был грязным и вонючим, словно военно-полевой сортир, а в голове от нехватки кислорода стучал кровавый молот. Нечего было и думать о том, чтобы глотнуть воздуха. И это обстоятельство смело даже те малые крохи человеколюбия, что оставались в моем сердце. Посему, сорвав аварийные задвижки верхнего люка, я ввалился в аппаратную башни, мгновенно убил всех операторов и рухнул на клепаный пол, хватая пахнущий кровью и железом воздух.