День денег

Слаповский Алексей Иванович

а Змей молчал о том,

какие действительно бездонные бездны открываются в людях и их умах: пусть роман этого человека возвращают, но он упорен, он работает, он мыслит, он существует, не боясь сойти с ума, а он вот, Змей, всю жизнь себя бережет – ради чего? – ради беспробудного пьянства! – а ведь оно и есть то сумасшествие, которого он так боялся и которое подкралось с другой стороны; и Змей поражен был этим открытием и решил обязательно начать сочинять пьесу-трагедию под названием «Человечество как воплощенное небытие»;

а Парфен молчал о том,

что

девушка эта стройностью похожа на ушедшую от него любовницу; он ведь очень переживал, он искал замены, но все неудачно, а потом встретилась одна, оказалась проституткой, причем фешенебельной, на панели не стояла, к массажным салонам приписана не была, жила одиноко и принимала гостей только по рекомендации предыдущих клиентов, брала она очень дорого, Парфен заинтересовался, долго копил, и вот не так давно посетил ее, и девушка его поразила: после двухчасового общения он почувствовал неподдельный интерес к себе, страсть же была и вовсе подлинной, она долго прощалась с ним у двери, как бы желая что-то сказать и боясь; не влюбилась ли она, подумал Парфен, – и все хотел прийти еще раз, спросить, но все как-то не складывалось; и Парфен сказал друзьям… – впрочем, об этом в следующей главе

Глава двадцать четвертая

Мила

– Ребята, – сказал Парфен, – у нас ведь лишняя тыща есть? Дайте в счет моих денег. Мне тут сходить надо… Это рядом… Подождите, пивка вон в том барчике попейте. А?

Змей и Писатель посмотрели на него и сказали:

– Ладно.

Парфен вошел в один из так называемых престижных домов центра.

Из домофона услышал знакомый голос Милы (так звали девушку – то есть Людмила, и, между прочим, именно таково было имя ушедшей от Парфена любовницы).

Парфен назвал себя.

– Разве вам была назначена встреча?

– Нет, но я… – Парфен замолчал.

– Хорошо. У меня случайно есть свободное время.

А ведь другого не впустила бы! – подумал вдруг Парфен, и предчувствие счастья охватило его.

– Я не одета, проходите! – удалялась Мила в домашнем халатике.

Парфен топтался в уютнейшей изящнейшей прихожей. Немного портил ее листок, хоть и в незаметном месте пристроенный, между электросчетчиком и гардеробным шкафом, но очень уж казенного вида и содержания:

ПРЕЙСКУРАНТ № 1

1. Снятие с клиента сапог (ботинок) у порога ……………… 20$

2. Выслушивание слов «курва», «корова», «морда заспанная», а также нецензурных выражений ………………………… 5$

3. Щи горячие со сметаной и стопка водки …………………. 10$

4. Выслушивание обид на жизнь …………………………………… 2$

5. Рассказ по желанию клиента о своей жизни ……………… 2$

6. Стриптиз под прихлопывание и притоптывание клиента ………………. 20$

7. Изобразить баню и попарить клиента (со стоимостью веника) …………………… 20$

8. Основная услуга:

а) в виде «как по телевизору» ……………………………………. 150$

б) в виде «как меня 20 лет назад Маня» …………………….. 150$

в) в том виде, в каком моментально приспичит

клиенту (без извр.) ……………………. 20$

9. Туалетные принадлежности, напитки и проч. обговариваются отдельно

10. Особые услуги обговариваются отдельно

11. Членовредительство, хулиганские поступки, садомазохистские действия запрещаются

ПРЕЙСКУРАНТ № 2

1. Встреча со словами: «Явился, козел?!» ……………………… 2$

2. Пихание кулаками умываться, а потом в кухню ……….. 2$

3. Картошка жареная подгоревшая с бутылкой пива и словами «На больше не заработал»……………………………………. 5$

4. Выслушивание упреков в свой адрес …………………………. 5$

5. Осыпание клиента упреками, ругательствами и т.п. (по просьбе – с нанесением легких телесных повреждений) ……………………………………………………… 20$

6. Основная услуга (с отказываниями, ссылками на болезни и недомогание, а потом согласие нехотя и выполнение без всяких чувств) ……………………………… 200$

7. См. п.п. 9, 10, 11 Прейскуранта № 1

ПРЕЙСКУРАНТ № 3

…………………………………………. 300$

– Я еще в прошлый раз хотел спросить, – сказал Парфен.

– О чем?

– О прейскурантах.

– Многие спрашивают, – слегка поморщилась Мила. – В сущности, если я расскажу, это будет особая услуга.

– Я готов! – полез за деньгами Парфен.

– Успеете. Что вас именно интересует?

– Ну, например. Первые два прейскуранта у вас для так называемых простых людей?

– Что ж, назовем их так.

– Получается, их больше?

– Нет. Просто тем, кто по третьему прейскуранту, не надо ничего объяснять.

– Ясно… А почему выслушивать обиды и самой говорить о себе почти ничего не стоит, а сапоги снять – аж двадцать долларов?

– Очень просто. Я слушаю обиды и думаю о своем, мне это очень легко. Рассказываю о себе – автоматически, тоже легко. Иногда, правда, бывает, разойдусь, так начну расписывать, целый театр, но это ж для меня самой удовольствие, грешно за это деньги брать. Снимать же ботинки так дорого потому, что я это ненавижу. Мужские носки – самый мерзкий предмет на свете.

– Ясно. А почему, извините, «в том виде, в каком моментально приспичит», всего двадцатка?

– Потому что это длится обычно несколько секунд. Я не беру лишние деньги за небольшую работу.

– Ну, по второму все ясно… Хотя… Ведь оба они – это явное пародирование семейных отношений!

– Конечно. Я очень скоро пришла к выводу, что многие клиенты вовсе не желают чего-то феерически нового. Некоторым надо убедиться, что не у них одних жена такая стерва – это я второй прейскурант имею в виду. Некоторым нужна опять-таки жена, но ласковая и добрая – это по первому. А некоторые, если не почувствуют себя в домашней обстановке, ничего не смогут! У них годами сложился стереотип. При этом, сами понимаете, возможны варианты, первый прейскурант вдруг перетекает во второй, второй в первый – и так далее. Но я люблю порядок, четкость.