Демоны ночи

Атеев Алексей Григорьевич

Бурышкин молчал. Ему тоже было не по себе. Где, интересно, Катя? С ней не так страшно. И еще он чувствовал: остальные двое ждут от него пускай не объяснения происходящему, но хотя бы ободряющих слов.

– Нас просто пугают, – нарочито спокойно сообщил он. – Кому-то наше присутствие не нравится, как справедливо заметила Лиля.

– А мне этот дом не нравится, – сказал таксист. – Пойду-ка я в машину… Да и вам советую. И вообще, не лучше ли, пока чего не вышло, отправиться назад?

– А как же Катя? – возразил Бурышкин. – Ведь она сказала нам ждать ее?

– Я, пожалуй, тоже… – несколько смущенно

произнесла Лилька и поднялась. – Вы уж извините…

Оба вышли в прихожую, а Никифор продолжал сидеть в кресле, хотя ему очень хотелось последовать их примеру.

– Что это? – услышал он возглас Лильки. – Где же дверь?

– Послушайте! Кончайте дурака валять! – вторил ей таксист. – Выпустите нас отсюда!

Бурышкин вскочил и бросился в прихожую. Сейчас она имела весьма странный вид. Если полчаса назад зеркало украшало лишь одну из стен, то теперь уже две стены имели одинаковый вид. Вход отсутствовал. Вместо него смутно мерцала стеклянная поверхность, в глубине которой отражались три растерянные фигуры. Выходов имелось лишь два: один вел в холл, а другой на кухню.

– Чертовщина какая-то, – испуганно произнес таксист. – Ведь вот тут, – он ткнул рукой в зеркало, – была входная дверь. А теперь ее нет. Как это понимать?

– А так! – завопила Лилька. – А так!.. Ловушка! Мы попались! Пришли сюда, как последние дураки. А все вы! – Она ткнула пальцем в Никифора. – Ведь не хотела я ехать… Не хотела! Как знала! Вот дура так дура!

– И я-то хорош, – вторил ей таксист. – Сам сюда влез. Никто ведь не тащил…

– Ну, чего вы оба ноете? – повысил голос Бурышкин. – Ничего особенного пока не случилось. Выход потеряли. Да это же сплошная иллюзия. Зеркала эти… – Он подошел к стене и ткнул в нее. Палец наткнулся на гладкую, прохладную поверхность.

– А ведь правильно! – воскликнул таксист, следивший за манипуляциями Никифора. – Зеркало – обычное стекло. А стекло – материал хрупкий. Легко колется. Может, попробовать тюкнуть? Вот только чем? – Он оглянулся. – Здесь ничего подходящего. Пойду поищу. – И таксист направился в холл.

Бурышкин с интересом ждал, чем это начинание завершится.

Таксист вскоре вернулся, сжимая в руке массивную хрустальную пепельницу. Он взмахнул ею перед носом Бурышкина:

– Как думаете, в самый раз?

– Наверное. Только вот…

– Что вот?

– Хозяева могут остаться недовольны. Вы же ломаете обстановку.

– Да какие, к черту, хозяева! Кто нас тут запер? Уж не они ли? Эй, вы, хозяева?! – крикнул он во весь голос. – Где вы, черти? Отзовитесь! Или вы выпускаете нас, или мы… я… начинаю сам искать выход. – Он прислушался. – Молчат, гады! Ну тогда получите! – и таксист что есть силы метнул пепельницу в зеркало.

К удивлению Бурышкина, раздался звук бьющегося стекла. Зеркало треснуло. Несколько кусков упало на пол, и на поблескивающей поверхности появилась черная дыра с острыми краями.

– А я думал, не получится, – заметил Никифор.

– У нас все получается, – самодовольно произнес таксист, осматривая дело рук своих. Он приблизился к дыре и сунул в нее голову.

– И что? – спросила Лилька.

– Темнота, – произнес таксист. Голос его звучал глухо и как-то замогильно. Скоро он вытащил из отверстия голову и удрученно взглянул на Бурышкина: – Пусто. Непонятно,

что там вообще. Но не улица, это точно. Подвал, что ли? А может, соседняя комната.

– Раз уж вы раскокали зеркало, – сказала Лилька, – то нужно довести дело до конца и расширить дыру, чтобы внутрь пролезть. А то, если голову туда совать, можно сильно порезаться, это первое, а во-вторых, от этой дырки толку никакого, только вред один.

– Это почему? – раздраженно спросил таксист.

– Внешний вид портит; так сказать, интерьер.

– Ну, знаешь! Ломай дальше сама, если такая умная, – таксист подобрал с пола пепельницу и протянул Лильке.

– Больно надо. Ты начал, ты и доканчивай. Или слабо? Вообще тебя сюда никто не звал, а суетишься и вопишь больше всех.

– Погодите ругаться, – одернул их Бурышкин. – Давайте лучше обдумаем наше положение. Вот эта зеркальная стена… Разве подобное бывает? Зеркало обычно крепится поверх кладки, а никак не является ее заменителем. А если уж и является, то вряд ли делается настолько хрупким, что его можно разнести одним ударом.

– И что? – спросил таксист.

– А то, что это все иллюзия.

– Какая может быть иллюзия? Вон дыра, вон осколки… Я предлагаю расширить отверстие и отправиться на поиски выхода.

– Я предлагаю ничего не предпринимать, а оставаться в холле и ждать возвращения Кати.

Таксист пожал плечами, но промолчал. Лилька растерянно переводила глаза с присутствующих на стену, потом опять на них.

– Я, пожалуй, тоже хотела бы остаться, – нерешительно произнесла она.

– Как хотите, – отозвался таксист и, приблизившись к дыре в стене, ударил по одному из торчащих осколков. Тот треснул и отвалился. – Какая же это иллюзия? – прокомментировал таксист, поднося к носу Бурышкина обломок. Он стал осторожно обламывать острые края дыры и скоро проделал вполне достаточное отверстие, чтобы пролезть внутрь. – Порядок, – заметил он, изучая результаты собственных трудов. – Теперь можно отправляться на поиски выхода.

– Там же темно, – возразил Никифор.

– Ничего, у меня зажигалка имеется.

– Много ли насветишь зажигалкой.

– Чего вы меня смущаете? – окрысился таксист. – Лучше бы нашли что-нибудь горючее. Газеты, например.

– Нет тут никаких газет, – сообщила Лилька.

– Ну, тогда книгу.

– И книг нет.

– Можно коптилку сделать, – предложил Никифор, вспомнив свой жизненный опыт.

– Из чего коптилку? – спросил таксист.

– Да из крепкого алкоголя.

– Тут разве спирт есть?

– Нужно поискать.

– В этом доме винный запас очень приличный. На кухне полный шкаф бутылок. Вдруг там и спирт найдется? – подсказала Лилька.

– Иди посмотри, – потребовал таксист.

– Опять командуешь?! Тебе нужно, ты и ищи!

– Но я не знаю где.

Тон у него стал чуть пониже. В нем даже появились просительные нотки. Лилька, казалось, почувствовала это.

– Ладно, пойдем вместе, – снизошла она. – Ты лучше меня определишь, какое пойло горит, а какое нет.

Никифор вместе со всеми отправился на кухню. Здесь было просторно, стильно и до крайности неуютно. Обстановка, словно сошедшая со страниц модных глянцевых журналов, сверкала никелем, нержавейкой и жаростойким стеклом, однако выглядела неживой.