Демоны ночи
Шрифт:
– Почему я все время с кем-то сражаюсь?
Она развела руками.
– Давайте сделаем еще одну попытку.
– Что ж, если вам так хочется. Садитесь в кресло.
Павел замешкался, посмотрел на Лидию Михайловну:
– Мне кажется, вы не особенно верите в происходящее? Точнее сказать, не допускаете возможность…
– Переселения душ? Вы правы. Я уже говорила. Прочитанные вами книги, слышанные в детстве рассказы, кинофильмы… Да мало ли. Все это осаждается в подсознании и выплескивается оттуда в благоприятный момент. Такой момент наступил сейчас. Вот вы и транслируете то, что засело где-то в глубинах мозга. Гипноз – весьма интересная штука. Общеизвестен случай душевнобольного Сирхана, убившего
– И все же попробуйте еще раз, – попросил Павел.
– Хорошо. Займите свое место. Представьте осенний сад, палая листва шуршит под ногами, воздух прохладен и чист, накрапывает слабый дождичек… Вы медленно идете между деревьями…
– Не могу сосредоточиться, – перебил Лидию Михайловну Павел. – Ничего не получается.
– Возможно, вы устали. Давайте попробуем другой способ. – Хозяйка кабинета сняла с шеи золотую цепочку с овальным кулоном, в котором мерцал радужный камешек, и стала медленно раскачивать его перед лицом Павла. – Смотрите на камень, старайтесь максимально сосредоточиться на искорке внутри. Она увеличивается, становится все больше и ярче; вас словно всасывает в ее глубины; вы проваливаетесь в самую середину, в ее суть, на дно. Вы в трансе. Или нет? Если да, возьмите себя за мочки ушей.
Павел медленно исполнил требуемое.
– Отлично. Кто вы?
– Чеплаков Василий.
– Сколько вам лет?
– Тридцать.
– Чем занимаетесь?
– Я служу в НКВД.
– Расскажите подробнее.
– Вижу сосны. Высокие. Дальше поляна. Большая. На ней домик. Возле домика горит костер. Холодно. Поздняя осень. У костра несколько человек. Четверо… В шинелях. Греются. Подъезжает грузовик. Полуторка. Из кузова выгружают людей. Их – десять человек. Восемь мужчин и две женщины. Одеты – кто как. Большинство по-летнему. Оглядываются. Озираются… Лица испуганные, у некоторых – безучастные. Вот кто-то несмело улыбается. Из кабины выходит начальник. В петлицах – три кубаря. В руках папка. Командует тем, что у костра. Они берут винтовки, строят тех, кто приехал в грузовике. Ведут к дальней стороне поляны, я и начальник идем следом. Строят перед рвом. Начальник читает приговор: «Именем Советской Социалистической…» Те, что в шинелях, вскидывают винтовки. Залп. Люди падают в ров. Я подхожу к краю рва. Добиваю лежащих из «нагана»… Первые снежинки падают на еще не закаменевшие лица… Снег идет все сильнее. Уже хлопьями… Все заволокло белым. Ничего не видно. Мгла, белая мгла…
Павел открыл глаза и непонимающе уставился на Лидию Михайловну. Он все еще пребывал посреди застилаемого снегом поля. Перед глазами – трупы, лежащие в яме. Короткий, хлесткий звук выстрела. Пороховая гарь щекочет ноздри. Очередное тело дергается, не то сдвинутое пулей, не то в последней конвульсии. А снег все падает, падает…
Только что всплывшее из глубин памяти меркло, растворялось, превращалось в несвязные обрывки. Он включил диктофон на воспроизведение и прослушал запись.
– Итак? – спросила Лидия Михайловна, пристально глядя в глаза Павла.
– Не знаю. – Он пожал плечами. – Не понимаю…
– А мне все же кажется, это чисто книжные реминисценции.
– Очень может быть. Только откуда? Из какой книги?
– Не обязательно из книги. Газетная статья, телепередача, возможно, обрывок разговора. Да мало ли… На нас валится колоссальный объем информации.
Перед мысленным взором Павла вновь
Интересно, есть ли в нем кто-то еще? Он взглянул на часы. Почти шесть. Наверное, надоел со своими вопросами? Или ей тоже интересно? Павел перевел взгляд на Лидию Михайловну:
– Попробуем в последний раз или я вас утомил?
– Нет. Отчего же?.. Я, честно говоря, не ожидала такого эффекта. Весьма любопытно. Впрочем… Ну, хорошо. Давайте еще раз. Итак, смотрите на кулон. Искорка внутри камня манит вас своим огнем. Концентрирует внимание. Сосредоточьтесь на ней. Вглядитесь в нее! Раз! Два! Три!.. Что, не получается? Попробуйте еще раз. Не отвлекайтесь. Думайте только об искорке, о пламени в ее глубине. Раз! Вы засыпаете. Окружающая обстановка меркнет, превращается в сумрак. Только огонь внутри камня. Он поглощает вас, вы растворяетесь в нем. Два! Вы уже внутри камня. Ведь так? Три! Состояние транса. Итак, кто вы на этот раз?
– Я… я… Не могу понять. Очень знакомое… кто же… Квартира… большая… Зеркала. Кровать. Ага, ага. Кровь. Руки в крови. А на кровати… Нет, не могу! Нет сил!
– Кто вы?!
– Не знаю. Тяжело. Нет, нет! Я не могу. Очень больно! Все это уже было. Не могу войти. И выйти. Пустите! Я не хочу… Прекратите! – Павел тяжело задышал, задергался в кресле.
– Хорошо, хорошо! – закричала Лидия Михайловна. – Я заканчиваю! Все! Вы выходите. – Она щелкнула пальцами. – Вы снова в реальном мире.
Павел все еще не мог прийти в себя. Лицо было бледно, глаза его закатились, рот полуоткрыт, в уголках губ пузырились капельки слюны. Он затряс головой. Сознание медленно возвращалось к нему.
– Наверное, мы несколько переборщили, – предположила Лидия Михайловна. – Слишком много попыток для одного раза. Мы занимаемся вызыванием духов больше трех часов. Последний раз был самым коротким и самым неудачным. Но вы можете хоть что-то вспомнить?
– Не знаю. Все в каком-то красноватом тумане. Словно потоки крови… Но почему опять кровь?! Все время одно и то же. В каждом случае – только кровь.
– И все же, думаю, все это – искаженная реальность. А кровь?.. Но ведь это ваша тема! Вы каждый день сталкиваетесь с преступлениями, с их жертвами… Вот и результат. И, как мне кажется, сколько ни экспериментируй, результат будет один и тот же.
– Все понял, – сказал Павел. – Просто в подсознании живут кошматы окружающего мира. Нажмешь секретную кнопку, и они выскакивают, как чертики из табакерки. Но почему тогда такие странные совпадения? Почему они громоздятся вокруг меня? Впрочем, вопрос не к вам. Ладно. Я и так отнял у вас слишком много времени. – Он поднялся. Протянул руку за материалом.
– Я позвоню вашему главному, – поспешно, словно стесняясь чего-то, произнесла Лидия Михайловна.
Павел молча кивнул, попрощался и направился к выходу.
Дорогой он размышлял над произошедшим. Все стало еще более запутанным. Случилось ли все на самом деле? Эта дама сомневается. Возможно, она и права. А что бы сказала шаманка Катя? Зря он с ними поругался. Впрочем, почему поругался. Просто ушел. Мысли вновь перескочили на прошлые воплощения. Действительно ли в нем жили все эти личности? И Мосол, и казак, и расстрельщик… Допустим, так оно и было. И все трое только и делали, что убивали. Убивали просто так, походя. Не странно ли? Почему все они воплотились именно в него? А если все-таки психиатр права, и всплывшие откуда ни возьмись образы – просто плод фантазии? Но почему, почему?! Он ведь человек мирный, никогда никого не убивал, более того, в мыслях подобного не имел. «Как же не имел? – вмешался доселе молчавший внутренний голос. – А Скуратов – Поручик Голицын? Ведь ты же его заказал!»