Демоница & Праведник

Ши Марел

— Стой!.. — Елисей схватил Мари за руку, руша заклинание, не позволяя колдовать. — Перестань, прекрати, сейчас я слаб, я не смогу сражаться с ними, но и тебя я не отдам им. Не губи нас, не надо заклинаний! Я сейчас дам тебе то, чем можно зашить. — Елисей улыбнулся. Чуть поодаль была рыбацкая лодка, с торчащими из неё удочками. Он приметил её почти сразу, и думал, что им весьма повезло — будет чем добыть себе еду. Но им действительно повезло — да, на лесках были крючки. Елисей отвязал один крючок, привязал нить из сарафана Марии,

облил всю эту конструкцию святой водой, которую всегда держал при себе, и протянул Марии. — Вот, зашей меня. Не бойся, я дёргаться не стану.

Зашивать плоть рыболовным крючком… У Мэри тряслись руки. Да и святая вода отталкивала, но какая разница, главное — помочь ему. Девушка приготовила травы, разорвав сарафан, сделала бинты, и, собрав всю волю в кулак, она приняла крючок из рук Елисея, и начала аккуратно зашивать рану, хотя, в глазах стояли слёзы. Руки покалывало от святой воды, металл шёл туго, и пальцы немели, но девушка не смела показать как ей сложно, было важнее помочь ему. Наложить шов, всё же, удалось, и Мэри, сделав компресс, перевязала рану.

Парень и правда ни разу не дёрнулся, не издал ни единого стона, выдержав героически всё, что делала девушка, ведь не было ни обезболивающих, ни нормальных медикаментов. Оставалось надеяться, что не произошло заражения.

— Спасибо… — Елисей улыбался, но он даже сам ощущал, что вся кровь отхлынула от лица, и он был бледен, как покойник.

Голова кружилась, ему казалось, что он был на грани обморока. Чуть дрожащими руками он обнял Марию, поцеловал в губы, и вдруг отключился — не то потерял сознание, не то уснул. Но сквозь пелену этого забытья, он ощущал тепло Марии, слышал биение её сердца и наслаждался таким приятным, таким прекрасным запахом её волос.

Глава 4

Когда Елисей открыл глаза, был уже вечер, а Мария лежала в его объятиях, боясь, казалось, даже дышать, лишь бы не потревожить его сна.

— Прости, я, кажется, заснул… — И вновь улыбка, какая-то совсем детская, и очень довольная.

Парень был совсем обессилен, Мэри уложила его голову себе на грудь и мягко гладила его волосы. Она боялась за него, так страшно было — вдруг не поможет, вдруг она сделала лишь хуже… Нужно было найти хотя бы питьевой воды, хоть что-то поесть. Храм был недалеко, но заставить парня идти было бы кощунством.

— Спи, а я, пожалуй, поищу еду. Храм рядом, но ты слишком слаб для пути, а для решающей битвы — тем более. — Его улыбка согрела Марию вновь, и она тоже улыбнулась, мягко, почти незаметно. — У нас совсем ничего нет, я не представляю, как мы это перенесём, даже воды нет… — Мэри вздохнула.

Она помогла парню привалиться к стойке моста и встала. Её оборванный сарафан был теперь совсем короток, следовало поменять компресс, и девушка аккуратно сделала это, промыв рану водой. Рана перестала кровоточить, это было прекрасно.

Потом Мария подошла к лодке,

посмотреть что там, и, о счастье, в воде были сети, зайдя в воду, девушка вытянула сеть, рыбы там было немного, но им двоим должно было хватить. Только вот как развести костер, когда нет ничего… Мэри почти отчаялась.

— Не грусти, сейчас зажарим! — Елисей взял пару камней, и так легко, словно бы играючи, высек искру, и поджёг сухую траву. Костёр вспыхнул большой и яркий. Парень подбросил несколько веток. — Мне кажется, у храма нас будут ждать, а потому, сначала стоит подготовиться к бою.

— Нам придётся провести здесь как минимум неделю, твоя рана слишком глубокая и заживать будет долго. Правда, ночевать на камнях совсем уж плохая идея, я обошла всё в округе, но тут пусто. Ветки для костра я и то нашла с трудом. В общем, без магии, боюсь, не выжить. Да и меня уже наверняка ищут, Умберту ведь найдёт нас всё равно. — Девушка совсем поникла. Не было питьевой воды, в реке вода была грязной и рыба то там, быть может, была и не съедобной вовсе.

— Я в порядке, а мы что-нибудь придумаем. А пока — можешь спать на мне, я мягче, чем камни!

Елисей насадил рыбу на прутики и принялся жарить. Запах еды пьянил, да, парень был очень голоден, и пока это было главным.

Вода… Елисей встал, снял металлический крестик с шеи, и принялся идти по земле, внимательно глядя на крест. И вот, в одном месте крестик вдруг закачался. Парень взял палку, ударил несколько раз, пробивая землю, и из отверстия брызнула струйка воды. Елисей повесил крест вновь на шею, сел на землю у родника, умылся, припал к воде губами, сделал несколько глотков, а затем вернулся к костру.

Мэри с изумлением наблюдала за действиями парня, ведь она предположить не могла, что прямо у них под ногами был родник, чистая и свежая вода. Такая малость, но, кажется, Мари была по-настоящему счастлива. Жалкая, оборванная, и дрожащая, но с Елисеем ей было легко, и всё равно теперь, что дальше.

— Я тебя в обиду никому не дам! Вот, держи рыбу, поешь. — И Елисей протянул Марии прутик. — Я боялся, что больше не увижу тебя… — Голос парня стал тише. — Я ведь люблю тебя. — Он вспомнил тепло её рук на коже, и ту прекрасную ночь, их ночь.

— Да ничего со мной не будет. — Девушка улыбнулась, принимая еду из его рук. — Я больше боялась, что они уничтожает тебя, что найдут способ… — Её голос дрогнул. — Ведь мне нет возможности обойти Умберту, всё же, он мой хозяин, хоть моё сердце никогда ему не принадлежало. А им даже ранить тебя удалось…

— Постараюсь оправиться как можно быстрее! — Усмехнулся Елисей и с аппетитом принялся есть. — Ты за меня не переживай, я живучий! Ведь на этом свете у меня ещё остались дела. — Близость девушки так грела душу. Сейчас он не ощущал ни слабости, ни боли, только безграничный восторг от того, что они вновь вот так просто едят вместе, и греются у одного огня.