Демон
Шрифт:
Девушка активировала синие кристаллы и увидела в клетке окровавленного беса.
Синчик сидела тише воды, ниже травы. А может водяница просто так крепко спала?
– Эй, бесовское отродье! – пнула Марта по клетке зелёного демоненка своим сапогом. – Подох, что ли? – присмотрелась лаборантка. – Ну и видок у тебя! – прикрыла она свой нос.
Бес был весь в крови и ожогах. Марта взмахнула рукой, вырисовывая простое плетение.
– Магия воды, малый шар, – облила она демона водой.
– Магия воды, средний шар, – запустила Марта вторую водную порцию.
Лаборантка рассмотрела зелёного
– Марта? – проснулась от шума Синчик. – Марта, привет! Я больше не буду воровать! – она вскочила на коленки и прижалась лицом к прутьям. – Я готова даже заключить договор!
– А? – повернулась к ней лаборантка. – Ты серьезно?
– Да! Конечно, серьезно! – кивала широкой головой водяница.
– Ну, хорошо, – многозначительно протянула лаборантка.
Хоть наказание водяницы уже заканчивалось, но почему бы не заключить договор? Конечно, он будет не таким жестким, как думает морская жительница, всё-таки она в академии что-то вроде местной достопримечательности, но ее можно же припугнуть.
Лаборантка улыбнулась.
– Разберусь сейчас с бесом, и пойдем к магистру заключать договор.
– Хорошо! – обрадовалась Синчик, она наконец-то покинет это мрачное место.
Марта подошла к клетке с бесом вплотную и всмотрелась в зелёного юнца. Было ощущение, что он не дышал, но прислушавшись, девушка услышала больное посипывание.
– Живой чертяка, – она шагнула к корзине со снедью и, вытащив кромку хлеба, бросила ее между прутьев решётки.
– Ешь, бес. Завтра у тебя новый день в академии «Белый Рассвет». Пойдем, Синчик.
Лаборантка, открыв клетку водянницы, подошла к столу и принялась собираться на выход,
– Преподавательский совет скоро окончится, нужно встретить магистра Штрука.
– Угу, – ответило морское существо, бросив последний взгляд на беса в бессознательном состоянии.
***
Ночь уютным беспроглядным одеялом укутала город Нефердорс.
В лаборатории всё также царила тьма. Молодой демон стал приходить в себя. Он открыл алые глаза, с трудом разлепив слипшиеся веки, нос неприятно щекотали прилипшие чёрные волосы, пришлось отодвинуть их лапой. Всё тело болело, но всё-таки он постарался присесть и прислониться к холодным прутьям.
– М-м-мх, – вырвалось болезненное мычание из его уст.
По всему маленькому телу были ранения в виде порезов, ожогов и отсутствия кожи. Он сфокусировал взгляд, узрев знакомый вид проклятой лаборатории. Рядом с решеткой его клетки лежал ломоть хлеба. В животе призывно заурчало. Малец своей когтистой лапой с четырьмя пальцами потянулся за хлебом и устало поднес его к зубастому рту.
В этот раз хлеб был вкуснее, что ли. Или бесенок уже настолько был голодным, что вкус изменился на более съедобный? Краем глаза он выхватил бегущую по деревянному столу крысу. Она ловко перескакивала через микстуры и склянки, не цепляя беспорядок на столе чокнутого живодера. На мгновение крыса остановилась и привстала на задние лапы, словно почувствовав что-то вкусное. Она развернулась в сторону беса.
Алые глаза демона и голубые глаза крысы пересеклись.
– М? – смотрел бесенок на нее,
Крыса тоже уставилась на него. Кажется, еще немного и у нее потечет слюнка.
Он отломил мякоть от буханки и бросил между прутьями.
Существо вильнуло рыжим хвостом и рвануло к ножке стола, спустившись двумя прыжками вниз. Она подбежала к угощению. Совсем немного принюхавшись, тут же утащила хлеб и убежала за стоявший у стены шкаф. Видимо, у нее там была нора или убежище.
Демоненок покончил с оставшимся хлебом и улегся на бок. Живот и спина болели. Помимо всего этого, ему начиналось хотеть пить. Просто воды. Странно, что это случилось только сейчас. Возможно, у бесов совсем другой метаболизм.
«Прощают только сильные, значит? – размышлял бесенок, – Кажется, так говорится в пресловутой поговорке. Но мне кажется, что всё совсем наоборот. Только сильный никогда не прощает. Слабак же на то и слабак, что даст слабину и простит».
Он запрокинул голову и вгляделся в тёмный потолок. Сегодня ему казалось, что смерть настигла его. Трижды он был на грани, но маги использовали на нём заклинания лечения и словно возвращали с самого края погибели.
«Они снова и снова убивали меня. Но так и не дали умереть. Это чувство… что вот – ты умираешь… и неожиданно снова всё возвращается. Снова боль… и снова ощущение смерти. Чёрт! – ударил демоненок по клетке. – Это ужасно! Разве я заслужил такое?! Разве такое бывает?! Прочувствовать смерть трижды еще при жизни?! – у бесенка пробежал мороз по коже от неприятного воспоминания. – Значит, с завтрашнего дня меня отправят к фехтовальщикам? – алые глаза беса уставились на шкаф, за которым исчезла крыса. – Пусть она грызун, но свободна. Так почему я не переродился в какое-нибудь пусть и животное, но свободное?!»
***
Пока безымянный демоненок размышлял над своей странной судьбой и возможной местью, к востоку от королевства Нефердорс в зелёных степях клан зверолюдей разбил лагерь.
В самом большом шатре среди сотен остальных палаток в задумчивости сидел молодой зверочеловек. Несмотря на его возраст – двадцать лет, он был провозглашён вожаком и, если в былые времена ему бы бросил вызов сильнейший воин его клана, то в нынешнее время никто не стал оспаривать место вожака. Его отец – Зарак стоял за нападением на королевство Нефердорс, и он же погиб в сражении с лейтенантом Фозахом Ванштейном. Сейчас же Зархан – новый вожак и сын Зарака двигался в сторону Нефердорса.
Молодой наследник корил себя за то, что не был рядом с отцом в недавнем сражении. Да и его отец отчего-то в спешке атаковал Нефердорс, не дождавшись остальные родовые войска, будто его кто-то подгонял. Конечно, у Зарака был горячий нрав, но он не был безмозглым зверочеловеком. Поэтому у молодого Зархана были вопросы, почему отец поступил именно так?
За шатром дул сильный порывистый ветер, норовящий сорвать временное пристанище. Вечерами в степях холодно, да еще и на открытой местности. Зверолюди не были кочевниками. У них имелось свое государство в Великом Лесу. В данный момент Зархан пришел отдать почести своему отцу и сразиться с Нефердорсом, а вместе с ним в поход собрались тысячи воинов клана «Тяжелой Лапы» и вассальных ему родов.