Демон
Шрифт:
Найл проснулся, зябко передернул плечами, спустился к реке, остановился… Тихо несла свои реки река, безмолвно отражались в воде зеленые пики еловых вершин, ползли над поверхностью мелкие клочья тумана.
Что-то в окружающем мире показалось ему странным. Чересчур спокойным. Неправдоподобно спокойным. А своим ощущениям Найл привык доверять.
— Тревога! — правитель кинулся назад в лагерь, лихорадочно вспоминая, куда положил свой щит и копье.
Люди недоуменно приподнимали головы, садились, оглядывались. Смертоносцы зашевелили лапами, согревая мышцы — благо ночи
Своим видом они больше всего напоминали головной мозг на восьми маленьких суставчатых лапах; без глаз, но с длинным острым клювом. Кончик клюва заканчивался пластинкой-щеточкой со множеством мелких зубчиков — и этими зубчиками существа тут же начали умело пользоваться.
— А-а! — короткий удар по ноге тут же содрал все мясо. Арбалетчик, вопя от боли, вскочил, выдернул меч — но новый удар ободрал вторую ногу, и человек, потеряв равновесие, рухнул под волну наступающих существ.
— Смертоносцы, к воде! — приказал Найл, подхватывая щит и тоже обнажая клинок. Скорее! Скорее!
Но он опоздал — кто-то из восьмилапых уже стал жертвой «щеточек». У пауков, всегда объединенных общим сознанием, всегда находящихся в мысленном контакте, страдание одного всегда вызывают болевой шок у всех, находящихся поблизости. И теперь половина отряда каталась по земле, конвульсивно дергая лапами, не только не помогая, но и давя вскакивающих на ноги людей. Одно из существ кинулось на Найла. Он подставил щит, ощутил глухой удар и начал пятиться. Сейчас настанет короткая передышка. Пострадавшие смертоносцы или погибнут, или найдут в себе силы закрыться от контакта, и тогда остальные пауки получат короткую передышку.
— К воде! Все к воде!
Правитель начал медленно пятиться, время от времени отмахиваясь мечом от набегающих тварей, или подставляя щит под их броски. Щит заметно потяжелел. Поняв, что враги просто-напросто застряли «щетками» в дереве, Посланник смахнул их одним движением клинка и снова закричал:
— Отступаем к реке!
Немного придя в себя, люди сомкнулись в плотный строй, составили из щитов «черепаху» и кое-как прикрыли спинами уцелевших восьмилапых. Мелкие твари, норовившие атаковать в первую очередь ноги, несколько минут дружно стучали клювами по низко опущенным щитам, а потом резко, сразу все, откатились назад и принялись терзать павшие в первые мгновения боя жертвы. По примерной оценке Найла, он потерял почти десяток пауков и не меньше пяти человек.
— Нужно прорываться, пока они не кинулись в новую атаку, — решил Найл. — К лесу, сразу на дорогу. Все готовы?
— Да они нас сожрут, пока добежим, — заметил один из стрелков.
— Сожрут, если останемся, — ответил Найл и мысленно обратился к паукам: — Парализуйте волей все впереди и по сторонам от строя.
Посланник коротко выдохнул, собираясь для решительного рывка, и приказал:
— Пошли!
Люди и пауки помчались вперед, на бегу вытягиваясь в походную колонну. Под ногами хрустели, забрызгивая ноги и лапы слизью, мозгоподобные существа.
Некоторые из них пытались неуклюже
— Господин! — бегущий рядом стрелок указал вперед. Найл увидел, что свисающие над дорогой ветви усеяны поджидающими добычу тварями, как виноград лозу в урожайный год.
— Щиты наверх! — закричал Найл. — Воля! Воины подняли щиты над головой, вбежали в лес, и сверху тут же пошел гулкий дождь. Твари падали на щиты, скатывались вниз, гибли под тяжелыми армейскими сандалиями. Вот кто-то из людей споткнулся, растянулся вниз лицом, уехав с дороги в сторону, под какой-то куст. На его спине мгновенно оказалось несколько тварей — клочья рубахи полетели в стороны, из спины проступили обнаженные ребра.
— Быстрее, быстрей! — подгонял отряд Найл. Гулкий дождь прекратился, но правитель хотел уйти как можно дальше, чтобы твари не могли ни обогнать их и устроить еще одну засаду, ни просто догнать.
Только после почти четырех часов постоянного бега Найл разрешил короткий отдых и вместе со всеми упал на землю.
— Кто это был? — спросила лежащая рядом с правителем Юлук.
— Смарглы, — ответил ей стрелок с длинной кровавой ссадиной на все предплечье. Известный бич Вересковой долины. Знал бы заранее — поножи одел.
— И далеко они заходят? — поинтересовался Найл.
— До Муравьиных лесов.
— Понятно, — кивнул Посланник, — тогда подъем.
Теперь они уже не бежали, а шли быстрым шагом, однако Найл уже решил, что вставать на ночлег не будет. Если смарглы не первый раз сталкиваются с людьми, то наверняка изучили их привычки. Они могут попытаться повторить нападение именно во время ночлега.
Лучше уйти как можно дальше, а уж там, в безопасности, хорошенько отдохнуть.
— Пошли, пошли, вперед, — подгонял он своих воинов, — лучше быть усталым, но живым.
Уткнувшись лицом в густые заросли акации, Найл изумленно замер, потом медленно повернулся.
Перед ним высилось четыре ровных ряда свай. Это выглядело именно так: некий архитектор начал строить новое высотное здание, успел вколотить в землю полный пакет свай — но тут прилетела Комета, и все осталось заброшенным и недоделанным. За сваями поднималась к небу трехступенчатая пирамида, на ровной площадке которой стоял каменный забор в четыре человеческих роста, который, опять же, ограждал от любопытных глаз сваи, сваи, сваи…
— Это Чичен-Ица, Мексика, полуостров Юкатан, — уверенно заявил Посланник. Храм воинов, примерно десятый век. Трудно с чем-нибудь перепутать такую грандиозную «незавершенку».
— Восьмой-двенадцатый век, — сварливо уточнил Стииг, оказавшийся экскурсоводом у группы франкоговорящих туристов.
— Я и говорю, десятый, — весело подтвердил Найл. — Как раз посередине. Кстати, ты не знаешь, с какой стати его назвали именно «храмом воинов»?
Стигмастер посерьезнел.
— Ну ладно, не знаешь, так не знаешь, — успокаивающе поднял руки правитель. Мне просто было любопытно.